Вести Баку
Азербайджанский политик и общественный деятель Ильгар Мамедов выступил с жесткой критикой идеи так называемой «сингапурской модели» для Азербайджана, заявив, что этот миф удобен власти прежде всего как оправдание внутреннего давления и ограничения свобод.
Об этом Мамедов написал на своей странице в Facebook, рассуждая о том, как в азербайджанском публичном поле время от времени вновь появляется знакомый тезис: мол, диктатура тоже может быть успешной, а значит, Азербайджану стоит пойти по пути Сингапура.
По словам Мамедова, в такие моменты всегда находится свой трус, который начинает повторять: «диктатура тоже бывает успешной, давайте превратим Азербайджан в Сингапур».
Он пишет, что под давлением «профилактических разговоров сверху» особенно легко согласиться с тем аргументом, который власть подает как «интеллектуальный». И именно в этом, по его мнению, кроется опасный самообман.
В своей публикации Мамедов вспоминает эпизод середины 2000-х годов, когда на ужине в доме британского посла среди гостей был бывший специальный представитель Великобритании по Южному Кавказу сэр Брайан Фолл. В ходе той беседы был поднят вопрос: почему бы Азербайджану не выбрать сингапурскую модель.
Мамедов пишет, что тогда увидел в этом не столько попытку навязать готовый ответ, сколько желание услышать контраргументы. Но сам он решительно возразил. По его словам, в тогдашних условиях такая логика фактически вела к циничному выводу: отдать земли Армении, всем сосредоточиться на Абшероне, пользоваться растущими нефтегазовыми доходами и какое-то время жить лучше, а что будет дальше – «там уж как Бог даст».
Он отмечает, что у того разговора были три исторических контекста: оккупация азербайджанских территорий, будущее нефтегазовых проектов на Каспии и тема прав человека. Сейчас, пишет Мамедов, два из этих факторов уже ушли. Земли больше не находятся под оккупацией, а нефтегазового будущего в прежнем понимании уже нет. Но третий контекст никуда не исчез – это права человека и верховенство закона.
Именно здесь, по его мнению, и находится корень проблемы. Мамедов считает, что часть демократических государств до сих пор не может внятно объяснить собственным обществам тесное сотрудничество с Азербайджаном на фоне давления на свободы и нарушений прав человека внутри страны.
Поэтому, пишет он, азербайджанское руководство само периодически поднимает миф о «Сингапуре», чтобы представить диктатуру как якобы разумный и приемлемый национальный выбор – и для внутренней аудитории, и для внешней.
При этом Мамедов подчеркивает, что Сингапур нельзя вырывать из его уникального контекста. Да, там нет коррупции и высокий уровень жизни. Но это, по его словам, не просто результат жесткого управления. Речь идет о городе-государстве с исключительным географическим, экономическим и историческим положением, которое невозможно воспроизвести механически в другой стране.
Ключевым элементом он называет Малаккский пролив. Мамедов напоминает, что сейчас многие следят за Ормузским проливом, но Малаккский по своему значению для мировой торговли не уступает, а по объемам проходящих потоков даже превосходит его. Более того, он прямо пишет, что те, кто контролирует этот маршрут, фактически держат в руках и китайскую торговлю.
Отсюда, по его мнению, и вытекает особое положение Сингапура. Отсутствие коррупции, маленькая территория и стратегическая точка на карте – все это, как считает Мамедов, оказалось важно не только для самого сингапурского общества, но и для глобальных сил, которые не хотят терять контроль над торговыми потоками Китая. В такой логике, пишет он, демократия и права человека отходят для них на второй план – лишь бы местное население не вмешивалось в базовые геополитические и геоэкономические интересы.
На этом фоне, считает Мамедов, азербайджанская власть пытается завысить значение страны в международной геополитике и торговле, чтобы хотя бы внешне подогнать Азербайджан под этот миф.
Однако, по его словам, даже напряженность вокруг Ирана не делает положение Азербайджана хоть сколько-нибудь сопоставимым с ролью Сингапура. Масштаб другой, география другая, история другая, культура другая, а объемы торговли, подчеркивает он, вообще несравнимы.
Поэтому, пишет Мамедов, «синдром сингапурщины» не имеет ничего общего с азербайджанством. Реальный интерес власти он видит в другом: получить постоянное оправдание и новые возможности для нарушения прав внутри страны. Иными словами, разговоры о Сингапуре нужны не для того, чтобы построить честное и эффективное государство, а для того, чтобы сделать диктатуру более «объяснимой» и приемлемой.
Эту логику он сравнивает с лотереей. Чтобы выиграть, нужно угадать шесть чисел из 36. Но, по его словам, сторонники «сингапурского пути» в Азербайджане предлагают выбрать только два пункта – диктатуру и отсутствие коррупции – а остальные четыре будто бы появятся сами собой. Более абсурдного предложения, считает Мамедов, и придумать нельзя.
В финале он делает уже не только политический, но и ценностный вывод. Азербайджан, пишет Мамедов, – это народ и государство с исторической миссией, которому не подходит роль «наемного служащего глобального хозяина».
По его мнению, страна должна богатеть и утверждать себя иначе – через свободу, права человека и демократию, которые должны стать частью ее внутреннего кода.
Без этого кода, заключает Мамедов, Азербайджан не сможет выбраться из тех политических и общественных провалов, в которые сам себя загнал.
Вести Баку