Редакция Вести Баку
Отношения Азербайджана с Европой дали трещину не потому, что Баку вдруг решил отвернуться от Запада.
Причина глубже и неприятнее для самой Европы: Брюссель и европейские институты все чаще говорят с Азербайджаном на двух разных языках.
Один язык – прагматичный. Это язык газа, нефти, транспортных коридоров, Каспия, Среднего коридора, энергетической безопасности и альтернатив российским маршрутам.
Другой язык – политический. Это язык резолюций, давления, старых обид, армянского лобби и попыток вернуть в международную повестку вопросы, которые после 2023 года уже не могут обсуждаться так, будто на Южном Кавказе ничего не изменилось.
На этой неделе этот разрыв стал особенно заметен.
Сначала в Ереване прошел саммит Европейского политического сообщества. Затем последовал первый двусторонний саммит ЕС-Армения. На этом фоне президент Ильхам Алиев обвинил Европейский парламент в попытке сорвать мирный процесс между Азербайджаном и Арменией.
Это было не просто дипломатическое недовольство. Это был сигнал: Баку больше не готов спокойно воспринимать ситуацию, при которой одни европейские структуры говорят о мире, а другие фактически подталкивают регион назад – к теме Карабаха, к реваншистским ожиданиям, к старой логике конфликта.
Почти сразу после этого в Баку приехала глава дипломатии ЕС Кая Каллас. До нее Азербайджан посетила премьер-министр Италии Джорджа Мелони. И вот здесь проявился главный европейский парадокс.
Когда Европе нужны газ, нефть и маршруты поставок, Баку становится “надежным партнером”.
Когда европейским политикам нужно показать моральную позу перед своей аудиторией, Азербайджан снова превращается в удобную мишень.
Италия прекрасно понимает цену азербайджанского направления. Для Рима Баку – не абстрактная восточная столица, а один из ключевых элементов энергетической безопасности. Южный газовый коридор, нефть, поставки, логистика, Каспий – все это давно стало частью европейской реальности.
Но Европейский парламент живет в другой реальности.
Он продолжает выпускать резолюции, где Азербайджану фактически предлагают объясняться за то, что он восстановил суверенитет над своей международно признанной территорией. В этих документах снова всплывает тема возвращения карабахских армян, снова звучат обвинения, снова создается впечатление, что в Брюсселе часть политиков так и не поняла: эпоха сепаратизма в Карабахе закончена.
И здесь вопрос уже не только в Азербайджане.
Вопрос в самой Европе.
Сегодняшняя Европа находится между страхом перед Россией, усталостью от Украины, внутренними экономическими проблемами, миграционным давлением и новой американской реальностью при Дональде Трампе. Она хочет выглядеть как центр стабильности, но сама все чаще выглядит как континент, который не может договориться даже с самим собой.
Одни европейские столицы смотрят на Азербайджан как на партнера, без которого невозможно выстроить устойчивую энергетическую и транспортную архитектуру между Европой и Азией.
Другие продолжают обслуживать старые идеологические схемы, где Армения заранее считается “жертвой”, а Азербайджан – “проблемой”, независимо от фактов на земле.
Это и есть трещина.
Не между Азербайджаном и Европой вообще. А между реальными интересами Европы и политическими привычками части европейских институтов.
После начала войны России против Украины азербайджанский газ из альтернативы превратился для Европы в необходимость. Даже дополнительные 1-2 миллиарда кубометров для небольших и средних европейских стран могут иметь серьезное значение. На фоне нестабильности вокруг Ближнего Востока и угроз энергетическим маршрутам роль Азербайджана только растет.
Но если Европа хочет азербайджанский газ, азербайджанскую нефть, азербайджанские маршруты и азербайджанскую стабильность, она не может одновременно относиться к Баку как к объекту политического воспитания.
У Азербайджана есть свои претензии к европейской политике. И они не сводятся к обиде на отдельную резолюцию.
Баку видит, что в Европе существуют разные группы влияния. Есть армянское лобби. Есть политики, которые смотрят на Южный Кавказ через религиозную и цивилизационную оптику. Есть силы, которым выгодно держать регион в состоянии постоянной напряженности. Есть и те, кто в любом укреплении Азербайджана видит не новую реальность, а раздражающий вызов старому порядку.
После парламентских выборов в Армении эта линия вряд ли исчезнет. Даже если Никол Пашинян сохранит власть и мирный процесс продолжится, это не означает, что антиазербайджанские резолюции и заявления автоматически уйдут из европейской повестки.
Скорее наоборот: чем ближе регион будет подходить к реальному миру, тем активнее часть европейских кругов будет пытаться вернуть старую драму в политический оборот.
Потому что мир между Баку и Ереваном лишает многих привычного инструмента давления.
Азербайджан в этой ситуации должен действовать спокойно, но жестко. Не разрывать отношения с Европой как направлением. Не отдавать европейскую площадку тем, кто хочет говорить о регионе без Азербайджана. Но и не делать вид, что партнерство возможно без взаимного уважения.
Европа должна определиться, кем она хочет быть для Южного Кавказа.
Партнером, который помогает региону выйти из войны в экономику?
Или политическим арбитром из прошлого, который не замечает, что реальность уже изменилась?
Сегодня Баку нужен Европе не меньше, чем Европа нужна Баку. Возможно, даже больше. Потому что Азербайджан не просит Европу спасать его энергетическую безопасность. Это Европа ищет новые маршруты, новые объемы, новые гарантии и новые точки опоры.
Именно поэтому разговор с Баку больше не может строиться в старом тоне.
Время, когда Европейский парламент мог принимать резолюции, а Азербайджан должен был молча оправдываться, проходит.
Наступает другая эпоха – эпоха взаимной зависимости, где газ, коридоры, безопасность и суверенитет находятся в одной политической связке.
Европа пока не решила, как с этим жить.
Азербайджан уже решил.
Вести Баку