Редакция Вести Баку
Слова Камала Абдуллы о женщинах – это не “просто мнение пожилого интеллигента”. Это публичное заявление ректора университета. И именно поэтому оно требует не вежливого вздоха, а жесткого ответа.
“Женщина, если будет сидеть дома, смотреть за детьми и семьей, будет лучше. Я так думаю”, – сказал народный писатель, академик и ректор Азербайджанского университета языков Камал Абдулла в интервью Qafqazinfo.
Дальше стало еще хуже. По его словам, если среди женщин есть те, кто “благодаря особому таланту” может проявить себя в каких-то кругах, “это другой вопрос”. Но общий вектор, по его мнению, должен быть таким: держать женщину дома, на кухне, рядом с детьми.
То есть женщина как норма – кухня. Женщина как исключение – талант. Мужчине, видимо, для права выйти из дома и занять место в обществе никакого “особого таланта” предъявлять не надо. Он просто существует – и уже имеет право на профессию, кафедру, кабинет, статус, зарплату, биографию.
В этом и есть весь масштаб проблемы.
Это сказал не случайный человек на остановке. Не комментатор из соцсетей. Не герой застольного спора.
Это сказал ректор крупного университета, где учатся тысячи молодых людей, среди которых, по словам самого же общественного восприятия ADU, большинство составляют девушки.
Даже если точная цифра требует отдельной официальной сверки, сам профиль университета очевиден: языки, перевод, педагогика, международные коммуникации – направления, где женщины давно составляют огромную часть студенческой и профессиональной среды.
И теперь представим простую сцену. Девушка поступает в университет, платит за обучение или выигрывает место знаниями, изучает языки, готовится стать переводчиком, дипломатом, учителем, исследователем, журналистом, специалистом по международным отношениям.
А ректор этого же университета публично сообщает ей: в целом для общества было бы лучше, если бы тебя направили домой, на кухню.
Какой сигнал он посылает студенткам?
Учитесь, но не слишком верьте в свое право на жизнь за пределами семьи. Сдавайте экзамены, но помните: система все равно считает вас исключением. Получайте диплом, но не забывайте, что кто-то наверху мечтает о вашем “правильном” месте у плиты.
Это не традиция. Это интеллектуальная капитуляция.
Азербайджан не вчера начал спор о женском образовании. Более века назад Гаджи Зейналабдин Тагиев, человек без университетских регалий, но с огромным историческим чутьем, открывал в Баку светскую школу для мусульманских девочек. Это было в 1901 году.
Тогда сопротивление было реальным: консервативная среда, религиозные запреты, имперская бюрократия, страх перед образованной женщиной.
Но Тагиев понимал то, что спустя 125 лет почему-то приходится объяснять академику: без образованной женщины не бывает сильной нации.
В начале XX века меценат вкладывал деньги, авторитет и нервы в то, чтобы девочки могли учиться. В XXI веке ректор университета говорит, что обществу, возможно, полезнее держать женщин дома.
Это даже не шаг назад. Это попытка вытащить из музея старую дверь, которую Азербайджан давно уже выбил ногой.
Азербайджанская Демократическая Республика в 1918 году дала женщинам избирательное право – раньше многих стран, которые сегодня читают миру лекции о равенстве.
В нашей истории были женщины-врачи, учителя, ученые, актрисы, дипломаты, журналисты, матери погибших героев, женщины, которые в годы войны, кризисов и бедности держали на себе семьи, школы, больницы, редакции, университеты и целые социальные пространства.
И после всего этого женщине снова предлагают доказать, что она не “исключение”.
Проблема не в том, что кто-то выбирает семью. Материнство – огромный труд. Домашний труд – труд, который часто вообще не признается обществом. Женщина, которая сознательно выбирает быть дома с детьми, не становится “менее современной” или “менее ценной”. Феминизм не про то, чтобы выгнать всех женщин из дома на работу и заставить их доказывать продуктивность по мужским лекалам.
Феминизм – про право выбора.
Женщина может быть матерью. Может быть ректором. Может быть врачом. Может быть предпринимателем. Может писать книги, летать в командировки, управлять лабораторией, открыть школу, растить троих детей, не иметь детей вообще, уйти из карьеры, вернуться в карьеру, строить бизнес, вести кафедру, заниматься политикой, переводить литературу, сидеть дома – если это ее выбор, а не социальный приказ.
Но когда мужчина с высоким статусом говорит, что общественный “вектор” должен быть направлен на удержание женщины дома, это уже не про выбор. Это про иерархию.
Про то, что за женщину снова хотят решить, где ее место.
Особенно неприятно звучит фраза о “особом таланте”. Она будто вводит для женщин пропускной режим в общественную жизнь. Мол, обычная женщина пусть сидит дома, а вот если она особенная, выдающаяся, почти чудо природы – тогда, ладно, можно выпустить.
А обычный мужчина? Ему можно быть посредственным чиновником, скучным преподавателем, слабым менеджером, неудачным писателем, бесполезным начальником – и никто не говорит, что ему лучше было бы сидеть дома и смотреть за детьми.
Мужская посредственность у нас в 99% получает кабинет.
Женская нормальность должна еще оправдываться.
Вот где настоящая дискриминация: от женщины требуют исключительности, чтобы признать за ней обычное право.
Самое тревожное – такие слова звучат не в вакууме.
В обществе, где и без того много давления на девушек: выйди замуж, не задерживайся, не спорь, не выделяйся, не строй слишком большую карьеру, не будь “слишком свободной”, не раздражай родственников, не разрушай “семейные ценности”.
Теперь к этому добавляется голос академика: да, в принципе, пусть сидит дома.
Но университет должен быть местом, где молодого человека освобождают от провинциального страха перед чужой свободой. Университет – это не учреждение по выдаче дипломов будущим домохозяйкам “в порядке исключения”.
Это пространство, где формируется субъектность. Где девушка должна слышать: твой ум принадлежит тебе. Твое будущее принадлежит тебе. Твоя профессия принадлежит тебе. Твоя страна нуждается в тебе не меньше, чем в твоем брате.
Когда ректор говорит обратное, он бьет не только по женщинам. Он бьет по самой идее университета.
Потому что университет, который внутренне не верит в равное право своих студенток на карьеру, превращается в дорогую комнату ожидания перед браком.
А страна, которая вкладывает деньги в образование девушек, но потом морально отправляет их на кухню, просто сжигает собственный человеческий капитал.
Это не “семейная ценность”. Это экономическая глупость.
Общество не становится сильнее от того, что половину его талантов загоняют в частную сферу. Оно становится беднее, слабее, тише, зависимее. Меньше врачей. Меньше учителей. Меньше ученых. Меньше редакторов. Меньше предпринимателей. Меньше налогоплательщиков. Меньше голосов, которые видят реальность иначе.
И, кстати, меньше сильных семей.
Потому что сильная семья строится не на том, что женщина экономически и социально заперта. Сильная семья строится там, где есть уважение, партнерство, выбор и ответственность двух взрослых людей. Когда женщина имеет образование, профессию и финансовую самостоятельность, она не разрушает семью. Она защищает себя и детей от зависимости, унижения и безвыходности.
Кухня не должна быть тюрьмой. Дом не должен быть приговором. Материнство не должно использоваться как аргумент против личности.
Камал Абдулла, возможно, хотел сказать что-то о значении семьи. Но вышло другое. Вышло заявление, которое звучит как инструкция по уменьшению женщины до бытовой функции.
И в этом смысле ответ должен быть простым: нет, Азербайджану не принесет больше пользы женщина, “удержанная дома”. Азербайджану принесет пользу женщина, которая сама решает, где ей быть.
В аудитории. В лаборатории. В парламенте. В редакции. В бизнесе. В дипломатии. В школе. В семье. Дома. На работе. Везде, где она сама выбрала быть.
А если кому-то в 2026 году все еще кажется, что женщина должна получать право на общественную жизнь только после доказательства “особого таланта”, то, возможно, вопрос надо ставить иначе.
Может быть, это не женщины должны доказывать, что достойны выйти из кухни.
Может быть, некоторые мужчины во власти и академии должны наконец доказать, что они достойны XXI века.
Вести Баку