Редакция Вести Баку
США смогли нанести Ирану огромный военный ущерб, но не заставили его капитулировать. Тегеран сохранил способность бить по американским объектам и нарушать судоходство, однако расплачивается за это разрушенной экономикой. Главный итог войны – победителей нет, а круг проигравших давно вышел за пределы двух государств.
Определять победителя в продолжающейся американо-иранской войне по числу уничтоженных радаров, ракетных установок и военных кораблей – значит видеть лишь одну сторону конфликта.
В воздухе Соединенные Штаты обладают подавляющим превосходством. Американские силы способны поражать цели практически в любой точке Ирана, уничтожать системы ПВО, береговые радары, ракетные склады и командные центры. В первые месяцы войны Тегеран потерял значительную часть военного руководства, включая верховного лидера Али Хаменеи.
Но спустя более шести месяцев боевых действий Иран не капитулировал, его политическая система не рухнула, а Ормузский пролив так и не вернулся к довоенному режиму работы. В этом заключается главный стратегический провал Вашингтона: военное превосходство оказалось недостаточным для достижения политического результата.
США выиграли сражения, но пока не выиграли войну
Соединенные Штаты продемонстрировали способность безнаказанно наносить Ирану удары огромной мощности. Они серьезно ослабили иранскую противовоздушную оборону, флот и ракетную инфраструктуру, затормозили ядерную программу и практически перекрыли легальный морской экспорт иранской нефти.
Американская блокада, по имеющимся оценкам, сократила нефтяной экспорт Ирана почти на 90%. Для экономики, в которой нефтяные доходы остаются одним из главных источников валюты, это тяжелейший удар. Обесценивается национальная валюта, дорожают продукты, растет дефицит импортных товаров.
Однако война, которую в Вашингтоне первоначально представляли как сравнительно короткую операцию, превратилась в затяжной конфликт. Еще к июлю расходы Пентагона оценивались в $37,5 млрд, а к концу августа Reuters характеризовал ситуацию как неразрешенный тупик.
Америка также платит за войну внутри страны. Стоимость дизельного топлива впервые превысила $6 за галлон, увеличившись почти на 60% с февраля. Brent поднялась выше $107 за баррель, а WTI – выше $102. Дорогая энергия возвращает инфляцию, повышает транспортные и продовольственные расходы и становится проблемой для администрации Дональда Трампа накануне промежуточных выборов. Американские нефтяники выигрывают от высоких цен, но американская экономика в целом – нет.
Нельзя ставить знак равенства между интересами США и прибылью американских энергетических корпораций. Производители нефти и сжиженного газа действительно получают новые рынки. Потребители, фермеры, перевозчики и промышленность расплачиваются за это подорожанием топлива и кредитов.
Иран доказал, что авианосец не всегда сильнее пролива
Иран не может победить Соединенные Штаты в классической войне. Он не способен уничтожить американскую авиацию, флот или промышленную базу. Поэтому Тегеран ведет другую войну – войну географии, ракет, беспилотников и транспортных коридоров.
Ормузский пролив стал главным оружием Ирана. До войны через него проходило около 20 млн баррелей нефти в сутки, а также значительная часть мировых поставок сжиженного газа. Даже частичное нарушение движения танкеров превращает локальный конфликт в глобальный энергетический кризис.
В этом смысле Иран добился тактического успеха. Он показал, что сухопутная держава с ракетами, минами, дронами и малыми катерами может навязать огромные расходы сильнейшему военно-морскому флоту мира.
Вашингтон способен потопить иранские корабли, но пока не может гарантировать прежний объем безопасного коммерческого судоходства.
Однако называть Иран победителем невозможно. Страна потеряла политическое и военное руководство, тысячи людей, значительную часть инфраструктуры и почти весь нормальный нефтяной экспорт. Иранцы платят за геополитическую стойкость падением доходов и ростом цен.
Если государство способно причинить противнику ущерб, это еще не значит, что оно победило. Иногда это означает лишь способность не проиграть быстро.
Настоящими проигравшими стали страны Персидского залива
Саудовская Аравия, Катар, Кувейт, Бахрейн и Объединенные Арабские Эмираты десятилетиями рассматривали американские базы как гарантию безопасности.
Война показала и обратную сторону этой системы: присутствие США делает территорию принимающего государства потенциальной целью для иранских ракет и беспилотников.
Одновременно эти страны оказались заложниками собственной географии. Нефть можно добыть, но ее еще необходимо вывезти. Если танкер не может пройти через Ормузский пролив или Красное море, миллионы баррелей остаются в хранилищах, а затем приходится сокращать добычу.
Особенно показательна ситуация с Саудовской Аравией. Эр-Рияд пытался перенаправлять нефть к побережью Красного моря, однако наступление поддерживаемых Ираном хуситов создало угрозу уже для второго экспортного направления. В августе саудовская добыча, по оценкам, упала до 6,2 млн баррелей в сутки, а экспорт – до 3,1 млн.
Ближний Восток получил сразу два уязвимых узких места – Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы. Это уже не проблема одной страны, а системная угроза мировой торговле.
Азия платит за чужую войну
Самый тяжелый экономический удар приходится не по США, а по импортозависимым экономикам Азии. Япония, Южная Корея, Индия, Пакистан, Бангладеш и государства Юго-Восточной Азии зависят от поставок нефти и газа из Персидского залива гораздо сильнее Америки.
США добывают рекордные 13,9 млн баррелей нефти в сутки, импортируют тяжелую нефть из Канады и обладают собственной перерабатывающей инфраструктурой. Физического дефицита топлива, подобного кризису 1970-х годов, там пока нет. Есть дорогая нефть – но не отсутствие нефти.
У более бедных государств такого запаса прочности нет. Рост нефтяных котировок для них означает ослабление валюты, подорожание продовольствия, дефицит топлива и увеличение государственного долга. Именно они расплачиваются за конфликт, на решения участников которого никак не могут повлиять.
Европа также не осталась в стороне. Энергетический шок вновь разогнал инфляцию выше 3%, вынудив Европейский центральный банк повысить депозитную ставку до 2,5%. Получается парадокс: бомбы падают на Ближнем Востоке, а проценты по кредитам растут в европейских городах.
Что война означает для Азербайджана
На первый взгляд Азербайджан относится к числу экономических выгодоприобретателей. Высокая цена Brent увеличивает экспортные доходы, поступления в Государственный нефтяной фонд и значение азербайджанских энергетических маршрутов.
Нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан и Южный газовый коридор не зависят от Ормузского пролива. Чем опаснее становятся традиционные маршруты из Персидского залива, тем выше стратегическая ценность поставок из Каспийского региона в Турцию и Европу.
Но эта выгода имеет пределы. Дорогая нефть повышает стоимость международных перевозок, импортных товаров и продовольствия. Усиление конфронтации непосредственно у южных границ Азербайджана создает новые риски для торговли, безопасности и региональных транспортных проектов. Кроме того, Баку придется все осторожнее балансировать между США, Израилем, Ираном, Турцией и Россией.
Поэтому рост нефтяных доходов нельзя принимать за стратегическую победу. Азербайджану выгодна высокая цена нефти, но не большая война по соседству.
Победителем пока остается только цена
США доказали, что могут разрушить значительную часть военной инфраструктуры Ирана. Иран доказал, что способен сделать продолжение войны дорогим для Америки и всего мира.
Но Вашингтон не получил капитуляции Тегерана. Иран не вытеснил США с Ближнего Востока. Ормузский пролив не стал безопаснее. Экономики стран Залива оказались под ударом, Европа получила новую инфляционную волну, а Азия – угрозу энергетического дефицита.
Поэтому вопрос «кто победил?» пока поставлен неправильно. Америка выиграла небо. Иран сохранил возможность диктовать цену риска на море. Энергетические экспортеры за пределами зоны конфликта получили дополнительные доходы.
А проиграли потребители, торговля и региональная безопасность.
В современной войне победителем не обязательно становится тот, кто уничтожил больше целей. Иногда единственным бесспорным победителем остается баррель нефти.
Вести Баку