Вести Баку
Женева накануне стала площадкой сразу для двух переговорных процессов – и оба имели стратегический вес. В одном зале обсуждали войну России против Украины.
В другом – будущее отношений между США и Ираном. Формально это разные сюжеты. По сути – отражение одной эпохи: мир входит в фазу нервного торга.
Иран – США: осторожное сближение или пауза перед новым витком?
Переговоры между Тегераном и Вашингтоном длились три с половиной часа. По их итогам иранский министр иностранных дел Аббас Аракчи заявил о «позитивном продвижении» и работе над текстами возможного соглашения. Но при этом подчеркнул: быстрых результатов ждать не стоит.
Американская сторона обозначила красные линии. Вице-президент Вэнс (хотя лично на встрече не присутствовал) заявил после переговоров, что недопущение появления у Ирана ядерного оружия остаётся ключевым приоритетом. Вопрос ракет большой дальности при этом публично звучал значительно тише – и это может быть не случайно.
Тегеран, в свою очередь, демонстрирует традиционную двойную риторику: с одной стороны – готовность к переговорам, с другой – жёсткие заявления. Верховный лидер Али Хаменеи напомнил, что «самая сильная армия может получить такой удар, после которого не поднимется». Его советники говорят о способности Ирана защитить Ормузский пролив, ссылаясь даже на исторические победы XVII века.
Однако за громкими словами стоит более сложная реальность.
Ормуз: угроза как инструмент давления
Ормузский пролив – это не просто географическая точка. Это энергетическая артерия мира. Через него проходит около трети морских поставок нефти – до 17-20 миллионов баррелей в сутки.
Иран регулярно угрожает его перекрытием в моменты обострения. Но история показывает: Тегеран ни разу не закрыл пролив полностью. Ни во время войны с Ираком, ни в период жёстких санкций 2011–2012 годов, ни во время инцидентов с танкерами в 2019-м.
Причина проста. Полная блокада ударит не только по США и их союзникам, но и по самому Ирану. Основная часть иранского нефтяного экспорта проходит через тот же маршрут. Закрытие пролива означало бы резкое сокращение валютных поступлений, рост давления на национальную валюту и немедленный военный риск.
Кроме того, пролив – это не исключительно иранская территория. С противоположной стороны находится Оман. Рядом – ОАЭ, Саудовская Аравия, Кувейт, Катар. Закрытие пролива означало бы прямую конфронтацию не только с Вашингтоном, но и с региональными игроками.
Поэтому угроза остаётся инструментом психологического давления – но не стратегической опцией первого выбора.
Военная демонстрация силы
На фоне переговоров США усиливают военное присутствие в регионе. Сообщается о переброске дополнительных истребителей F-35, F-22, F-15E и F-16. Авианосная группа движется через Средиземное море в сторону Ближнего Востока.
Это классическая дипломатия давления: говорить о компромиссе, держа в руках рычаги силового воздействия. Однако для Вашингтона открытый конфликт с Ираном – также риск, особенно в преддверии американских выборов и внутриполитических дебатов о внешней политике.
Россия – Украина: тактика и раздражение
Параллельно в Женеве обсуждалась война в Украине. Президент Владимир Зеленский заявил, что давление ради уступок оказывается не на Москву, а на Киев – и назвал это несправедливым. Он выразил надежду, что это лишь тактический элемент, а не стратегический выбор Вашингтона.
Таким образом, оба переговорных трека – и иранский, и украинский – сводятся к одному вопросу: где проходит граница компромисса?
Мир в эпоху торга
Сегодняшняя дипломатия – это не эпоха больших идеалистических соглашений. Это период расчёта, давления, демонстрации силы и осторожных шагов назад. Как в любой человеческой ссоре, первая фаза – самая жёсткая. Никто не хочет уступать. Но затем неизбежно наступает момент, когда кто-то делает шаг назад – ради большего результата.
Переговоры в Женеве показали: ни одна из сторон не готова к резкому обострению. Но и быстрых прорывов ждать не стоит.
Мир по-прежнему балансирует – между диалогом и демонстрацией силы. И именно эта зыбкая грань определит, каким будет следующий этап глобальной политики.