Редакция Вести Баку
Голосование в Госдуму стало не политической конкуренцией, а процедурой утверждения заранее отобранных Кремлем кандидатов
Парламентские выборы 2026 года в России завершились именно так, как и должны были завершиться в стране, где результат определяет не избиратель, а государственная машина.
По предварительным данным ЦИК, «Единая Россия» получила 57,83% голосов и 355 из 450 мест в Государственной думе.
Партия власти сохранила конституционное большинство и возможность единолично принимать законы, менять политические правила и при необходимости переписывать Конституцию.
Официальная явка достигла 59,3% – рекордного уровня за многие годы. Эти цифры должны изображать национальное единство. На самом деле они показывают степень административного контроля над страной.
Это были не выборы в привычном смысле слова. Это была тщательно организованная операция по утверждению очередного состава парламента.
Фальсификация выборов начинается не в тот момент, когда в урну опускают лишний бюллетень. Она начинается значительно раньше – когда одних кандидатов сажают, других объявляют «иностранными агентами», третьих выдавливают за границу, а четвертых просто не допускают до голосования.
До избирателя дошли только те партии и кандидаты, присутствие которых не угрожало Кремлю.
Парламентская оппозиция давно превратилась в политическую декорацию: она может спорить о тарифах, льготах и формулировках отдельных законов, но исправно поддерживает власть в главных вопросах – войне, репрессиях, цензуре и расширении полномочий силовых структур.
Единственную зарегистрированную партию, открыто выступавшую против войны, – «Яблоко» – отстранили от участия в выборах по федеральному списку. Верховный суд отклонил ее жалобу.
Отдельным кандидатам разрешили баллотироваться в одномандатных округах, но общенациональное антивоенное предложение было уничтожено еще до открытия участков. Одновременно против членов партии возбуждались уголовные и административные дела.
После этого власти предложили россиянам «свободно выбрать» между несколькими оттенками одной и той же политики.
Сначала убрали конкурентов, затем посчитали голоса
Современная российская избирательная система устроена предельно рационально – если смотреть на нее глазами диктатуры.
Власти больше не обязаны массово переписывать протоколы на каждом участке. Значительная часть работы выполняется до голосования.
Политическое поле зачищено, независимые медиа разгромлены или заблокированы, международные наблюдатели отсутствуют, а публичная критика войны способна привести человека не в телевизионную студию, а в следственный изолятор.
Бориса Немцова застрелили в 2015 году в нескольких сотнях метров от Кремля. Исполнителей осудили, но вопрос о заказчиках убийства так и не получил убедительного ответа.
Более того, один из осужденных впоследствии был освобожден из колонии после заключения контракта на участие в войне.
Алексей Навальный пережил отравление, вернулся в Россию, был немедленно арестован и умер в арктической колонии в феврале 2024 года. Российские власти так и не провели расследование его смерти, которому могло бы доверять общество.
Главный политический противник Владимира Путина исчез – сначала из бюллетеней, затем из публичной жизни, а в конце концов и физически.
После Немцова и Навального спорить о честности российских выборов почти бессмысленно.
Настоящая оппозиция в этой системе получает не эфирное время и не места в парламенте, а пули, уголовные дела, колонию или эмиграцию.
Путин больше не авторитарный модернизатор
Еще десять или пятнадцать лет назад режим Владимира Путина пытались описывать осторожными политологическими терминами: «управляемая демократия», «электоральный авторитаризм», «гибридный режим».
Эти эвфемизмы устарели.
Россия сегодня – персоналистская диктатура, в которой политические институты существуют главным образом для оформления решений одного человека и его окружения.
Парламент не контролирует исполнительную власть. Суды не защищают граждан от государства. Телевидение не информирует, а мобилизует и запугивает.
Выборы не меняют власть – они демонстрируют ее способность заставить население участвовать в политическом спектакле.
В 2022 году Путин начал полномасштабную войну против Украины – крупнейшую войну в Европе со времен Второй мировой. Она принесла гибель и разрушение Украине, но одновременно превратила саму Россию в страну, живущую по законам военного лагеря.
Путин утверждает, что воюет с Западом и защищает суверенитет. В действительности его режим воюет прежде всего с будущим самой России: с ее человеческим капиталом, экономикой, образованием, международными связями и возможностью мирной смены власти.
Нынешние выборы были представлены как плебисцит в поддержку войны. Но плебисцит, проведенный без свободной прессы, реальной оппозиции и независимого наблюдения, доказывает только одно – способность государства нарисовать необходимое единодушие.
Военная экономика не означает благополучия
Официальная статистика еще может демонстрировать рост отдельных показателей. Военные заводы работают, оборонные предприятия получают заказы, государство платит высокие выплаты контрактникам и семьям погибших. Но производство ракет, снарядов и беспилотников не делает общество богаче.
Военная экономика создает иллюзию роста, уничтожая основу долгосрочного развития.
Россия сталкивается с дорогими кредитами, дефицитом кадров, повышением налогов, технологической изоляцией и растущими расходами на обслуживание долга.
В 2026 году дефицит федерального бюджета, по оценке министра финансов Антона Силуанова, может достигнуть 3% ВВП вместо первоначально планировавшихся 1,6%. Одной из причин прямо названы дополнительные военные расходы. Экономисты предупреждают, что внешняя устойчивость скрывает постепенное разрушение производственного и технологического потенциала страны.
За государственными триллионами стоят обычные семьи, которые платят больше за продукты, лекарства, жилье и кредиты. Человек может получать номинально больше, но чувствовать себя беднее, потому что дорожает нормальная жизнь, а горизонт планирования сокращается до следующей зарплаты.
Еще опаснее материальной бедности – бедность будущего.
Россиянин не знает, объявят ли новую мобилизацию, вернется ли с войны родственник, закроется ли его предприятие, не станет ли вчерашний пост в интернете основанием для уголовного дела.
Государство, обещавшее безопасность, превратило тревогу в повседневный фон жизни.
Страна страха и выученного бессилия
Диктатура держится не только на полиции. Она держится на убеждении человека, что от него ничего не зависит.
Выборы выполняют именно эту функцию. Гражданину показывают огромный официальный процент партии власти и предлагают сделать вывод: сопротивление бессмысленно, большинство уже все решило, любые попытки перемен обречены.
Но 57,83% в несвободной политической системе не равны 57,83% добровольной поддержки. Нельзя измерить общественное мнение, если за неправильный ответ человек рискует работой, свободой или безопасностью семьи. Страх – плохой социолог, но очень эффективный политтехнолог.
Россияне оказались в ловушке. С одной стороны – пропаганда, требующая гордиться войной и изоляцией. С другой – реальность, в которой сужаются возможности, исчезает чувство безопасности и растет усталость. Людям предлагают компенсировать ухудшение собственной жизни телевизионными победами над всем окружающим миром.
Отчаяние становится частью общественного договора: власть не обещает лучшего будущего, зато ежедневно объясняет, почему без нее будет еще страшнее.
Не «стабильность», а управляемая деградация
Кремль назовет результаты выборов доказательством стабильности. Однако система, которая не допускает честной конкуренции, не является стабильной. Она просто запрещает показывать признаки кризиса.
Парламент из 355 депутатов партии власти не способен остановить ошибочное решение президента. Суд, зависящий от администрации, не может защитить собственность. Пресса, находящаяся под цензурой, не предупреждает о катастрофах. Чиновники, отобранные по принципу лояльности, скрывают проблемы до того момента, когда исправлять их становится поздно.
Именно так государства начинают движение вниз – не обязательно к немедленному краху, а к долгой управляемой деградации.
Сравнивать Россию с «африканскими странами» некорректно: Африка состоит из десятков совершенно разных государств, некоторые из которых развивают конкурентные институты быстрее России.
Точнее сказать, что ядерная держава с огромными природными ресурсами движется к модели бедного сырьевого авторитаризма – с несменяемым правителем, зависимым судом, ритуальным парламентом, привилегированной силовой кастой и населением, которому предлагают терпеть ради величия государства.
Путин обещал поднять Россию с колен. Вместо этого он поставил ее граждан на колени перед государством.
Выборы 2026 года не подтвердили доверие россиян к власти.
Они подтвердили отсутствие легального способа это доверие проверить. Кремль получил нужный парламент, но Россия потеряла еще один политический институт.
В бюллетенях стояли разные фамилии. Выбора в них не было.
Вести Баку