Вести Баку
Шесть лет после 44-дневной войны Россия оказалась в принципиально новой ситуации на Южном Кавказе. Москва лишилась прежней роли в карабахском урегулировании, Турция укрепила союз с Азербайджаном, а Иран столкнулся с новыми транспортными и геополитическими реалиями. Теперь борьба за влияние перемещается в экономическую сферу, где ключевое значение приобретают проект TRIPP, коридор «Север - Юг» и региональные коммуникации.
Об этом заявил азербайджанский историк и политический аналитик Ризван Гусейнов в беседе с грузинским обозревателем Гелой Васадзе на YouTube-канале «Новости Кавказа», передают Вести Баку.
По оценке эксперта, события 2020–2023 годов изменили не только ситуацию в Карабахе, но и всю систему отношений между государствами Южного Кавказа и крупными внешними игроками.
Россия рассчитывала сохранить контроль над конфликтом
Гусейнов считает, что одним из главных геополитических проигравших в результате 44-дневной войны стала Россия.
«Больше всего урон от итогов войны понесла не Армения, а именно Россия, а затем уже Иран», - заявил он.
По версии аналитика, российское руководство рассчитывало сохранить за собой роль главного посредника между Баку и Ереваном даже после начала боевых действий.
Москва, предположительно, допускала ограниченное продвижение азербайджанской армии, после чего могла попытаться добиться прекращения огня, сохранив конфликт неурегулированным.
В таком случае Россия получила бы возможность продолжать оказывать влияние на обе стороны.
Однако ход войны, по оценке Гусейнова, нарушил эти расчёты.
Решающую роль сыграли операции азербайджанской армии на юге Карабаха, освобождение Джебраила, Гадрута и Физули, последующее продвижение вдоль Араза и наступление на Шушу.
Эксперт особо выделил действия военного командования, сумевшего изменить направление наступления и создать для противника неожиданную оперативную ситуацию.
Освобождение Шуши 8 ноября 2020 года, по его мнению, фактически определило исход войны.
При этом изложенная Гусейновым версия предполагаемых российских расчётов остаётся его аналитической оценкой, а не документально подтверждённым планом Москвы.
Почему российские миротворцы не удержались в Карабахе
После подписания трёхстороннего заявления 10 ноября 2020 года Россия разместила в Карабахе миротворческий контингент.
Как отметил Гела Васадзе, Москва рассчитывала на длительное присутствие в регионе.
Однако события сентября 2023 года, когда Азербайджан восстановил контроль над оставшейся частью Карабаха, изменили ситуацию. В 2024 году российские миротворцы покинули территорию Азербайджана.
Гусейнов связывает этот результат не только с действиями Баку, но и с ослаблением международных позиций России на фоне войны против Украины.
По его оценке, Москва утратила важный инструмент военно-политического влияния, который десятилетиями использовался в региональной политике.
При этом аналитик не исключает дальнейшего развития экономических связей между Азербайджаном и Россией. Однако возвращение к прежней модели отношений, предполагающей политическое давление на Баку, он считает маловероятным.
Эрдоган в Шуше: союз с Турцией выдержал проверку
Отдельной темой стал визит президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Карабах на фоне недавних разногласий между Баку и Анкарой.
Гусейнов считает, что встреча Ильхама Алиева и Эрдогана продемонстрировала устойчивость стратегического союза.
Эксперт обратил внимание на личную встречу лидеров в Физули, их совместную поездку, переговоры в Шуше и публичные заявления.
По его мнению, эти жесты стали ответом тем, кто прогнозировал серьёзный кризис между двумя государствами.
«Союзнические отношения Азербайджана и Турции никто не сможет поменять», - подчеркнул Гусейнов.
Вместе с тем аналитик признал, что некоторые разногласия могут сохраняться. По его словам, рост международного влияния Азербайджана требует от Баку более чёткого отстаивания собственных интересов даже в отношениях с ближайшими союзниками.
Гусейнов также предположил, что обострение могли использовать внешние силы, обеспокоенные укреплением тюркского сотрудничества и политикой Турции на Ближнем Востоке.
При этом конкретных доказательств организованного внешнего вмешательства он не представил.
Иран и TRIPP: угрожать легче, чем остановить
Говоря о проекте TRIPP, предусматривающем развитие транспортного сообщения через территорию Армении при участии США, Гусейнов выразил уверенность в его реализации.
Резкие заявления иранского политика Али Акбара Велаяти эксперт рассматривает как проявление обеспокоенности части руководства Ирана изменением регионального баланса.
По его мнению, после войны 2020 года Тегеран постепенно утратил возможность влиять на развитие транспортных коммуникаций прежними методами давления.
Гусейнов напомнил о масштабных иранских военных учениях у азербайджанской границы в 2021–2022 годах, которые не привели к пересмотру региональных планов Баку.
Вместе с тем внутри самого Ирана, по оценке аналитика, существуют разные подходы.
Если представители жёсткой линии рассматривают новые маршруты как геополитическую угрозу, то экономические круги заинтересованы в дополнительных возможностях торговли и транзита.
Гусейнов допускает участие в будущих инфраструктурных проектах компаний из Турции, Казахстана и других государств.
При этом конкретный состав участников TRIPP, финансовые механизмы и сроки строительства остаются предметом дальнейших согласований.
Формат «3+3»: зачем Москве и Тегерану возвращаться к старой идее
Гусейнов скептически оценил перспективы регионального формата «3+3», предполагающего участие Азербайджана, Армении, Грузии, России, Турции и Ирана.
По его мнению, попытки вновь активизировать этот механизм объясняются желанием Москвы и Тегерана сохранить влияние на принятие региональных решений.
Однако за последние десятилетия Азербайджан, Турция и Грузия уже создали самостоятельную транспортную и энергетическую инфраструктуру.
Параллельно развивается процесс нормализации отношений между Баку и Ереваном.
В этих условиях эксперт не видит необходимости передавать существующие проекты под управление нового политического механизма.
Дополнительным препятствием остаётся позиция Грузии, которая не участвует в формате «3+3» из-за разногласий с Россией.
Гусейнов считает, что участие Москвы и Тегерана в экономических проектах возможно, но оно не должно сопровождаться попытками политического контроля.
База в Гюмри: последний военный рычаг Москвы?
Существенные изменения происходят и в отношениях России с Арменией.
По оценке Гусейнова, после событий 2020–2023 годов российская военная база в Гюмри остаётся одним из наиболее важных инструментов присутствия Москвы на Южном Кавказе.
При этом Ереван всё активнее стремится диверсифицировать внешнеполитические и оборонные связи, сохраняя экономическое сотрудничество с Россией.
Аналитик считает, что в долгосрочной перспективе российское военно-политическое влияние на Армению будет сокращаться.
Однако сроки и возможные формы изменения статуса базы остаются неопределёнными.
«Север - Юг»: зачем Россия заинтересована в Азербайджане
Несмотря на политические противоречия, Москва сохраняет значительный интерес к азербайджанской транспортной инфраструктуре.
Главным направлением Гусейнов назвал международный коридор «Север - Юг», связывающий Россию с Ираном и рынками Южной Азии.
На фоне ограничений на западных направлениях российской торговли этот маршрут приобретает дополнительное экономическое значение.
Аналитик также допустил заинтересованность Москвы в новых газотранспортных проектах с участием государств Каспийского региона и Персидского залива.
Однако реализация подобных инициатив потребует значительных инвестиций и коммерческих договорённостей.
Васадзе выразил сомнение в привлекательности некоторых предлагаемых энергетических схем, учитывая конкуренцию со стороны крупных производителей газа, включая Катар и Иран.
По мнению участников дискуссии, принципиальный вопрос заключается в том, готова ли Россия рассматривать Азербайджан как самостоятельного экономического партнёра, а не как территорию для восстановления прежнего политического влияния.
Южный Кавказ больше не живёт по старым правилам
Подводя итоги, Гусейнов подчеркнул, что последствия 44-дневной войны вышли далеко за пределы Карабаха.
Азербайджан восстановил контроль над своими территориями, Турция укрепила региональные позиции, Армения приступила к пересмотру прежних внешнеполитических ориентиров, а Россия лишилась части инструментов влияния.
Одновременно расширилось участие США в региональных транспортных инициативах.
Однако борьба за влияние на Южном Кавказе не завершена. Россия и Иран сохраняют экономические, политические и военные возможности, а реализация новых коммуникационных проектов потребует длительных переговоров.
Главное изменение, по оценке Гусейнова, заключается в том, что государства Южного Кавказа получили больше возможностей самостоятельно определять региональную повестку. И вернуть ситуацию к условиям, существовавшим до 2020 года, внешним игрокам будет значительно сложнее.
Вести Баку