Вести Баку
В начале нового года мировая политика снова ускорилась. Слишком много конфликтов, слишком много нервных точек, слишком мало устойчивости. Но если одни кризисы находятся далеко, то другие — буквально у наших границ. Иран сегодня относится именно к таким.
О внешних угрозах в адрес Тегерана говорят давно и много. Заявления из Вашингтона и Тель-Авива, разговоры о ядерной программе, санкции, военные сценарии — всё это уже стало привычным фоном. Однако главный риск для Ирана сейчас формируется не извне. Он — внутри страны.
Экономика как спусковой крючок
Конец прошлого года стал для Ирана очередным тяжёлым этапом. Девальвация национальной валюты, рост инфляции, падение уровня жизни — эти процессы не новы, но именно сейчас они достигли критической точки. Социальное недовольство, которое годами тлело под поверхностью, стало выходить наружу.
Сравнение с соседней Турцией здесь особенно показательно. При схожих масштабах территории и численности населения и при наличии у Ирана колоссальных запасов нефти и газа, бюджет Турции кратно превосходит иранский. Этот разрыв — не просто статистика. Он напрямую отражается на качестве жизни и ожиданиях общества.
Вопрос, который всё чаще задают сами иранцы, звучит просто: куда уходят ресурсы?
Политика за пределами страны — за счёт граждан внутри неё
Поддержка внешних прокси-проектов, участие в региональных конфликтах, финансирование союзников за пределами страны — всё это на протяжении лет вызывало раздражение внутри Ирана. Лозунги протестов последних месяцев ясно отражают этот сдвиг: «не Газа и не Ливан — приоритет должен быть у Ирана».
Изначально социальные протесты быстро приобрели политический характер. Риторика стала жёстче, география — шире, а контроль со стороны властей — слабее. Сообщения о городах, где центральная власть фактически теряет влияние, уже перестали быть экзотикой.
Распад объединяющих факторов
Ранее иранское общество удерживалось за счёт двух ключевых элементов — религиозной идентичности и внешнего давления. Сегодня оба фактора теряют силу.
Последние выборы наглядно показали рост национального и этнического самосознания. Голосование всё чаще идёт не по религиальной линии, а по этнической и региональной. Это особенно заметно в азербайджанских, курдских и других национальных регионах страны.
Ставка на персидский национализм как новую объединяющую идею также выглядит сомнительно. Персы не составляют абсолютного большинства населения, а попытка построить единство на исключении других идентичностей скорее ускорит фрагментацию, чем предотвратит её.
Возможные сценарии и фактор США
На этом фоне внимание Вашингтона к Ирану заметно усилилось. Риторика американской администрации становится жёстче, и всё чаще звучат предупреждения о последствиях силового подавления протестов. Однако даже здесь нельзя говорить о чётком и одном сценарии — экономическое, дипломатическое или военное давление может комбинироваться в зависимости от развития событий.
Важно другое: внешнее вмешательство в условиях внутреннего кризиса лишь усиливает нестабильность. История региона это уже не раз показывала.
Почему это важно для Азербайджана
Происходящее в Иране — не абстрактная геополитика. Это соседнее государство, где живут десятки миллионов людей, включая миллионы наших соотечественников. Любая серьёзная дестабилизация неминуемо скажется на регионе в целом.
Именно поэтому трезвая оценка ситуации и готовность к разным сценариям сегодня важнее громких лозунгов. Мир вступил в период, когда международное право всё чаще уступает место силе, интересам и прагматичным союзам. В этих условиях государства вынуждены рассчитывать прежде всего на собственную устойчивость.
Иран стоит перед сложным выбором. Но времени для него остаётся всё меньше.