Вести Баку
24 февраля – четвёртая годовщина начала войны, которая изменила не только Украину и Россию, но и всю архитектуру европейской безопасности. 24 февраля 2022 года казался шоком. Сегодня – это уже затянувшаяся реальность.
Четыре года – это срок, за который вырастает ребёнок из младенца в дошкольника. За который меняются правительства, обесцениваются прогнозы и стирается первоначальный эмоциональный импульс. Но война не заканчивается.
На фронте всё по-прежнему жёстко. Россия продолжает удары по украинской инфраструктуре – ракеты, десятки и сотни дронов. Украина отвечает своими атаками, в том числе по российской территории. В официальных сводках сегодня – цифры: 126 дронов, 152 сбитых аппарата, ракеты, объекты, погибшие. Но за этими цифрами – четвёртый год жизни под сиренами.
Однако если в 2022 году линия разлома проходила в основном по фронту, то в 2026-м она всё отчётливее проходит внутри Европы.
Энергетика стала не просто экономическим вопросом, а рычагом политического давления. Позиции Словакии и Венгрии показывают: европейское единство уже не выглядит монолитным. Угрозы блокировать санкции, торможение финансовых пакетов, споры вокруг нефтепровода «Дружба» – всё это признаки усталости и перераспределения приоритетов.
Германия настаивает на жёсткости. Брюссель говорит о принципах. Будапешт – о национальных интересах. И это уже не просто тактические расхождения, а стратегический вопрос: как долго Европа готова платить цену за конфликт?
В самой Украине тоже чувствуется двойственность. С одной стороны – усталость, с другой – ощущение, что отступать некуда. После четырёх лет войны общество изменилось. Иллюзий стало меньше, но и решимости – больше. Это уже не фаза эмоциональной мобилизации, а фаза выживания.
В России ситуация иная, но не менее сложная. Часть общества адаптировалась к новой реальности, часть уехала, часть воюет. Экономика перестроилась, но неопределённость стала постоянным фоном. Война превратилась в долгосрочный фактор внутренней и внешней политики.
Главный вопрос сейчас – не только «кто победит», а «какой будет цена финала».
Четыре года показали: быстрой развязки не будет. Давление только на одну сторону не приводит к миру. Уступки без гарантий – не создают стабильности. Санкции работают, но не ломают систему мгновенно. Военное преимущество меняется волнами.
Мир возможен. Но он уже не будет тем миром, который обсуждался весной 2022 года.
24 февраля – символическая дата. Четыре года – это психологический рубеж. Это момент, когда конфликт окончательно перестаёт быть «временным кризисом» и становится частью мировой структуры.
И в этом тумане главное – понять: кто готов к долгой игре, а кто рассчитывает на износ соперника.
История показывает: затяжные войны редко заканчиваются так, как планировали их инициаторы. Но почти всегда они заканчиваются переговорами. Вопрос лишь в том, после какой точки невозврата и на каких условиях.
Четвёртый год начинается не с фанфар и не с развязки. Он начинается с усталости – и с понимания, что прежнего мира уже нет.
Но для Южного Кавказа эта война – не просто далекий европейский кризис.
Четыре года конфликта между Россией и Украиной радикально изменили баланс сил вокруг нашего региона. Москва объективно стала более занята украинским направлением – военным, экономическим, политическим. Это снизило её ресурс для прежнего уровня вовлечённости на Южном Кавказе.
Именно в этот период регион начал быстро перестраиваться.
Азербайджан усилил свою субъектность и превратился в ключевого транзитного игрока между Востоком и Западом. Средний коридор, энергетические маршруты, газовые поставки в Европу – всё это стало частью новой геополитической логики, возникшей после 2022 года. Европа, стремясь снизить зависимость от российских энергоносителей, объективно стала смотреть на Каспий более внимательно.
Для Армении война тоже стала фактором трансформации. Ослабление России изменило её стратегические расчёты. Появился курс на более активный диалог с ЕС и США. Одновременно возникла внутренняя дискуссия о модели безопасности – прежняя система гарантий оказалась не столь устойчивой, как считалось.
Южный Кавказ оказался в ситуации, когда привычная архитектура влияния больше не работает автоматически.
Россия сохраняет присутствие и влияние, но её возможности уже не те, что до 2022 года. Турция усилила свои позиции. Иран внимательно следит за транспортными и военными изменениями. ЕС стал более активным игроком. США – более вовлечёнными дипломатически.
Война в Украине ускорила многополярность в регионе.
Но есть и риски.
Чем дольше продолжается конфликт, тем выше вероятность, что Южный Кавказ будет рассматриваться как пространство конкуренции транзитных маршрутов, санкционных обходов, военного и энергетического манёвра. Это создаёт возможности – но и повышает уязвимость.
Для Азербайджана это означает необходимость ещё более тонкого баланса. С одной стороны – стратегическое партнёрство с Турцией, активизация связей с ЕС. С другой – сохранение прагматичных отношений с Россией. Плюс фактор Ирана и меняющаяся политика США.
Четвёртый год войны в Украине – это не просто календарная отметка. Это этап закрепления новой геополитической реальности, в которой Южный Кавказ уже не периферия, а часть большого уравнения.
И главный вопрос для региона сегодня – не только когда закончится война, но и каким будет поствоенный порядок.
Если мир будет основан на компромиссе великих держав – региону придётся адаптироваться к новой системе договорённостей.
Если же конфликт заморозится без чёткой архитектуры безопасности, Южный Кавказ останется зоной постоянного геополитического напряжения.
Четыре года показали: нестабильность может стать новой нормой.
И в этих условиях выигрывает тот, кто действует не реактивно, а стратегически.