Вести Баку
Председатель Центра исследований Южного Кавказа Фархад Мамедов. в эфире канала Daily Europe Online заявил, что восприятие российско-украинской войны в странах Южного Кавказа всё больше сближается с европейским подходом.
По его словам, государства региона, как и страны ЕС, просчитывают возможные направления дальнейшей активности России после завершения боевых действий в Украине.
Мамедов отметил, что в стратегическом плане рассматриваются три ключевых направления: Балтия, Центральная Азия и Южный Кавказ. При этом на балтийском направлении действует фактор НАТО, а в Центральной Азии пересекаются интересы Китая, США и самой России. В результате именно Южный Кавказ, по его оценке, остаётся наиболее чувствительным регионом с точки зрения потенциальных военно-стратегических сценариев.
Говоря о целях России в войне против Украины, эксперт выделил три задачи: установление контроля над Донбассом, обеспечение сухопутного коридора в Крым и превращение Азовского моря во внутреннее море России.
Перенося эту логику на Южный Кавказ, Мамедов предположил, что гипотетические военно-стратегические интересы Москвы могли бы включать прямой выход к Ирану, ограничение связей Центральной Азии с Европой и формирование региональной конфигурации, способной влиять на ситуацию на Северном Кавказе.
При этом политолог подчеркнул, что дестабилизация Южного Кавказа несла бы серьёзные риски прежде всего для самой России. По его словам, география региона и возможность распространения нестабильности на Северный Кавказ делают любой силовой сценарий крайне опасным и трудно контролируемым.
Отдельно Мамедов остановился на изменении миграционных потоков из стран Центральной Азии. Он связал это с ужесточением политики России в отношении трудовых мигрантов и сокращением гуманитарной составляющей взаимодействия.
В результате, отметил эксперт, государства региона диверсифицируют направления трудовой миграции, усиливая связи с Турцией, странами Ближнего Востока, Европейским союзом и Азией.
Политолог считает, что использование человеческого фактора как инструмента давления свидетельствует об ограниченности других рычагов влияния. По его оценке, подобная политика снижает долгосрочную эффективность гуманитарных связей и подталкивает соседние страны к поиску альтернативных внешнеполитических и экономических векторов.