Редакция Вести Баку
Армения подходит к парламентским выборам не просто как страна, выбирающая власть на следующие годы.
Она подходит к ним как государство, которое пытается выйти из старой геополитической квартиры, где газ, рынок, граница, военная база и трудовая миграция десятилетиями были оформлены на Россию.
И Москва, судя по всему, решила напомнить Еревану: при разводе делят не только фотографии и старые обиды, но и счета.
На поверхности конфликт выглядит как спор о внешнем курсе. Никол Пашинян говорит о Европе, безвизовом режиме, стратегическом партнерстве с США, новых транспортных маршрутах и “реальной Армении”.
Россия отвечает предупреждениями о возможной потере льгот на газ, нефть и другие поставки, ограничениями на армянские товары и всё более резкой политической риторикой.
По данным Reuters, Москва уже предупредила Армению, что льготные условия поставок могут быть пересмотрены, если Ереван продолжит движение в сторону ЕС.
Но это не просто дипломатическая ссора. Это предвыборная технология с обеих сторон.
Для Пашиняна давление Москвы может стать не только угрозой, но и подарком. Чем жёстче Россия разговаривает с Арменией, тем легче премьеру объяснять избирателю, что речь идёт не о капризе власти, а о суверенитете.
Когда перед выборами начинают говорить о газе, коньяке, воде, цветах и “неправильном” внешнем курсе, это звучит уже не как спор союзников, а как разговор старшего с младшим. А такая тональность в армянском обществе после 2020 и 2023 годов работает иначе, чем в Москве, вероятно, рассчитывают.
Россия по-прежнему держит в руках сильные рычаги. Армянская экономика завязана на российский рынок, энергетику, переводы и транспортную связанность. До сих пор значительная часть экспорта отдельных армянских товаров, включая цветы, сельхозпродукцию и напитки, идёт именно в Россию, а быстрых альтернатив для малого и среднего бизнеса нет.
Но проблема Москвы в том, что одними рычагами больше нельзя вернуть доверие.
После Карабаха прежняя формула “Россия – гарант безопасности” для значительной части армянского общества сломалась. Армения может оставаться в ЕАЭС, формально числиться союзником, иметь российскую военную базу и российских пограничников, но политически прежняя логика уже не работает. Союз, который не спасает в момент главного кризиса, постепенно превращается в зависимость без доверия.
Именно поэтому выборы в Армении нельзя свести к примитивной формуле “Россия против Европы”. Для многих армян это не голосование за Брюссель как рай на земле.
Это голосование за возможность уменьшить зависимость от Москвы, не обязательно немедленно порвав все связи. Пашинян, при всей своей противоречивости, продаёт не столько Европу, сколько обещание: Армения больше не будет жить по одному внешнему адресу.
Отсюда и демонстративные жесты. Пашинян не едет на саммит ЕАЭС в Астану; по данным Armenpress, Россия подтвердила, что получила официальное уведомление, а Армению будет представлять вице-премьер Мгер Григорян. Формально это можно объяснять предвыборной кампанией. Политически это выглядит иначе: внутренние выборы для Еревана сегодня важнее ритуального присутствия в российско-евразийской комнате.
Параллельно США и Армения подписали соглашение о стратегическом партнёрстве накануне выборов, а Reuters связывает это с более широким разворотом Еревана к Западу и попыткой закрепить новые транспортные и политические опции. Для Москвы это раздражитель. Для Пашиняна – картинка будущего. Для армянского избирателя – вопрос цены.
Потому что у европейского маршрута тоже нет бесплатного билета.
Безвиз с ЕС, о котором говорит Пашинян, может быть популярным лозунгом, особенно для городской и молодой аудитории. Но визовая либерализация не заменяет дешёвый газ. Европейские саммиты не открывают мгновенно рынки для армянских фермеров. Американские меморандумы не отменяют географию.
Армения остаётся маленькой страной с закрытыми или сложными границами, тяжёлой памятью Карабаха, нерешённым мирным процессом с Азербайджаном и болезненным спором о том, что вообще считать национальным интересом.
В этом и состоит слабое место Пашиняна. Он говорит о будущем, но многие избиратели голосуют не будущим, а травмой.
Оппозиция будет бить его не только за Запад, но и за Карабах, уступки, аресты, давление на церковь, стиль управления и ощущение, что власть меняет исторический курс страны без достаточного общественного согласия.
При этом пророссийская оппозиция тоже не выглядит убедительным ответом. Она может собрать раздражение, ностальгию и протест против Пашиняна, но ей трудно объяснить главное: что именно даст возвращение к Москве после всего, что произошло? Дешёвый газ? Возможно. Более спокойный экспорт? Возможно. Но даст ли это безопасность, уважение и стратегическую субъектность? В этом уже сомневаются даже те, кто не любит Пашиняна.
Поэтому нынешние выборы в Армении – это не референдум о любви к России или любви к Европе. Это выбор между двумя страхами.
Один страх – остаться в российской системе и снова оказаться зависимым от решений, принимаемых не в Ереване.
Второй страх – уйти слишком далеко и слишком быстро, потеряв экономическую подушку, рынок и остатки привычной безопасности.
Москва, похоже, делает ставку на первый страх: “без нас вам будет больно”. Пашинян делает ставку на второй ответ: “с вами уже было больно”.
Если он сохранит власть, курс на диверсификацию, вероятно, продолжится. Но это не будет мгновенный разрыв.
Скорее, Армения будет пытаться оформить то, что в Ереване могут назвать “цивилизованным разводом”: меньше России в безопасности, больше Запада в политике, больше торговли через новые маршруты, больше переговоров с Турцией и Азербайджаном.
Проблема в том, что цивилизованные разводы редко проходят цивилизованно, когда один из супругов контролирует газовый вентиль, рынок сбыта и старые ключи от подъезда.
Для Южного Кавказа это означает новую реальность. Армения больше не хочет быть младшим союзником России. Россия больше не хочет делать вид, что не замечает этого.
Азербайджан и Турция получают регион, где прежняя российская архитектура безопасности ослабевает, но на её месте пока нет новой устойчивой системы.
Именно поэтому 7 июня Армения будет выбирать не только парламент. Она будет выбирать скорость своего выхода из постсоветской зависимости. А Россия будет проверять, насколько дорого можно сделать этот выход, чтобы другим было неповадно.
Вести Баку