Южный Кавказ стремительно входит в новую эпоху – эпоху, в которой региональные решения больше не определяются в столицах крупных держав, а формируются самими странами региона.
Об этом в обширной беседе на YouTube-канале «Новости Кавказа» рассказал азербайджанский политолог Ризван Гусейнов, анализируя тектонические сдвиги вокруг Каспия, динамику в треугольнике Баку–Ереван–Тбилиси и поворотные манёвры Ирана, Турции, России и США.
Иран ищет диалог с Баку: почему Тегеран вынужден менять тон
По словам Гусейнова, стремительная перемена в поведении Ирана не случайна. На протяжении десятилетий Тегеран был одним из главных ограничителей транзитных и политических возможностей Азербайджана – особенно во времена российской доминации на Южном Кавказе и армянской оккупации территорий Азербайджана.
Теперь ситуация повернулась вспять.
После побед Баку в 2020 и 2023 годах, ослабления России из-за войны в Украине и усиления санкционного давления США, Иран оказался в новой реальности. Тегеран понимает: все ключевые маршруты, рычаги и развязки региона теперь проходят через Азербайджан.
Иранские элиты, подчёркивает Гусейнов, не изменили принципов и не стали «добрее». Это прагматизм, а точнее – вынужденная адаптация к новой архитектуре, где:
Россия теряет возможности,
Турция усиливается,
США возвращаются в региональную игру через транспорт и энергетику,
Азербайджан стал центральным звеном.
Иранские силовые структуры остаются антиазербайджанскими, однако политическая необходимость заставляет Тегеран замалчивать прежнюю риторику и налаживать диалог.
Формат «3+3»: единственный реальный механизм регионального влияния
Гусейнов подчеркивает: участие Азербайджана в формате «3+3» – не жест доброй воли, а прагматичное решение.
Формат, где три страны Южного Кавказа взаимодействуют с Турцией, Россией и Ираном, позволяет Баку:
не дать региональным конкурентам договариваться «за кулисами»,
держать Иран и Россию в поле видимости,
использовать органичное партнёрство с Турцией,
уравновешивать позиции Грузии и Армении.
Для Грузии «3+3» – редкая площадка, где у неё больше союзников, чем противников.
Для Армении – самый сложный и одновременно неизбежный формат: участвовать трудно, но не участвовать опасно.
Баку же использует его для защиты стратегических интересов и контроля над внешними попытками влияния.
Обмеление Каспия: недооценённая угроза региональной безопасности
Одной из мало обсуждаемых тем Гусейнов называет стремительное обмеление Каспия.
По оценкам экологов и географов, море «потеряло» свыше 22 тысяч квадратных километров – львиная доля в северной, российской части.
Эта проблема имеет не только климатическое измерение:
она напрямую подрывает российскую военную инфраструктуру, в первую очередь – систему Волгодонского канала, который десятилетиями связывал Балтику, Чёрное море и Каспий и позволяя России перемещать флот и грузопотоки.
Обмеление означает:
сокращение судоходства,
ограничение возможностей ВМФ РФ,
снижение транзитного значения южнорусских регионов.
Для Ирана это также риск, потому что меняется стратегический баланс в Каспийском бассейне.
Для Азербайджана, Казахстана и Туркменистана – вызов, требующий срочной координации.
Север–Юг, Зангезур и Аракская дорога: борьба маршрутов
Серьёзные противоречия между Россией и Ираном уже проявляются вокруг коридора «Север–Юг».
Россия отчаянно нуждается в выходе к Персидскому заливу,
Иран столь же отчаянно стремится этому помешать – это удар по его национальной доктрине.
Азербайджан предлагает альтернативы.
Как только Иран заблокировал Зангезурский коридор, Баку выдвинул Аракскую дорогу, и её строительство уже идёт быстрее, чем у армянской ветки.
Таким образом, Азербайджан показывает соседям:
кому не нравится один маршрут – получит другой.
Кому не нравится транзит через Армению – будет транзит через Иран.
Кому не нравится через Иран – будет через Каспий.
Стратегия Баку основана на создании сети взаимных связей, где каждая страна получает выгоды и теряет возможность диктовать условия.
Турция усиливается, Россия теряет опору, Иран пытается удержаться
По мнению Гусейнова, Турция – единственная внешняя держава, которая сегодня имеет шанс заручиться поддержкой всех трёх стран Южного Кавказа.
Это делает Анкару потенциальным «региональным модератором» процессов, в то время как:
Россия утратила влияние из-за войны в Украине,
Иран не способен создать собственный региональный блок,
Европа лишена военных инструментов влияния,
США параллельно строят новую доктрину национальной безопасности, где приоритет смещён к Тихоокеанскому региону.
Россия пытается оставаться «ведущей» стороной в формате «3+3», но пока идёт война – это невозможно.
Южный Кавказ как трехсторонняя система безопасности
Гусейнов подчёркивает:
странам региона не нужно во всём совпадать.
Им нужно совпадать в одном – в понимании общих рисков.
Для Азербайджана, Армении и Грузии наиболее рациональная модель — взаимное усиление сильных сторон:
Азербайджан помогает смягчать армянско-турецкие разногласия,
Армения может, если пожелает, снизить напряжённость Баку–Тегеран,
Грузия остаётся стратегическим связующим звеном с Чёрным морем.
Этот треугольник – потенциальный фундамент будущего регионального союза.
США уходят в себя: открывается окно возможностей для малых стран
Новая стратегия национальной безопасности США, где Вашингтон предлагает «защиту за деньги» и переносит центр интересов в Тихоокеанский регион, создаёт парадоксальный эффект.
Уход предиктора приводит к тому, что страны второго уровня (Россия, Китай, Великобритания, Франция) начинают конкурировать друг с другом, а не с США.
И именно в такие моменты средние и малые государства получают шанс:
выстраивать собственные региональные блоки,
усиливать свои армии,
закреплять транзитные маршруты,
говорить с США напрямую, минуя «старших соседей».
Южный Кавказ входит в фазу, когда сила отдельных стран важнее абстрактных альянсов, и Азербайджан этим активно пользуется.
Россия: война как способ выживания режима
По оценке Гусейнова, нынешняя кремлёвская элита не заинтересована в завершении войны.
Военные заказы, Z-патриотическая мобилизация и внутриполитические перераспределения сделали войну способом существования российских структур.
Прекращение огня привело бы к:
ускоренному транзиту власти,
внутренним конфликтам в элитах,
росту влияния внешних акторов,
ослаблению режима.
Именно поэтому Кремль может искать новый фронт – и наиболее уязвимой точкой кажется Балтия.
Не случайно в Москве продвигают тезис о «историческом окне Петра», которое «захлопывается».
Итог: Южный Кавказ перестаёт быть объектом – он становится субъектом
Сегодня регион переживает уникальный момент, который бывает раз в поколение.
По словам Гусейнова, окно возможностей формируют три ключевых фактора:
Ослабление традиционных центров силы – России и Ирана.
Формирование нового транзитного каркаса – Каспий, Зангезур, Аракская дорога, Средний коридор.
Возвращение к сетевой модели регионального влияния, где нет иерархий и доминант.
Южный Кавказ больше не поле борьбы чужих интересов.
Это пространство, где сами страны региона формируют правила – и чем мощнее Азербайджан, тем устойчивее весь региональный каркас.