Вести Баку
Скандалы вокруг шоу-бизнеса вновь стали центральной темой общественной дискуссии. Конфликты, взаимные обвинения, разговоры о «баягы» и «нравственности» захватывают эфиры и соцсети. Но главный вопрос – не в персоналиях. Он гораздо шире.
Почему в стране, где невозможно представить полноценное политическое ток-шоу, практически отсутствуют и серьёзные экономические или общественные программы?
Если нельзя политику – почему нельзя экономику?
Допустим, политическая дискуссия ограничена. Это реальность. Но что мешает системно обсуждать:
рост цен и структуру инфляции;
структуру рынка и конкуренцию;
рынок труда и миграцию;
качество образования;
состояние системы здравоохранения;
доступность и качество медицинских услуг;
реформу науки;
проблемы регионов?
Ничто.
Это не требует радикальной оппозиционности. Это требует профессионализма и уважения к аудитории.
Однако вместо этого основное эфирное время занято дешёвыми шоу-программами, построенными на скандалах, криках и персональных унижениях. Их ведут и в них участвуют люди, которые годами демонстрируют крайне низкий уровень культуры публичной дискуссии.
Системный выбор, а не случайность
Это не ошибка редакторов. Это не «рынок требует». Это выбор.
Когда общество лишено площадок для содержательной дискуссии, появляется вакуум. И этот вакуум нужно чем-то заполнить. Самый простой способ – эмоциональный шум.
В медиатеории это называется формированием псевдоповестки – когда общественное внимание системно перенаправляется с вопросов распределения ресурсов и власти на вопросы морали и вкуса. Повестка при этом существует, но она не затрагивает структурных проблем.
Вместо разговора о зарплатах учёных – скандал в студии. Вместо анализа цен на продукты – обсуждение личной жизни певицы. Вместо вопроса о реформах – моралистический фарс.
Телевидение превращается в систему отвлечения внимания.
Это классический механизм деполитизации: социальные проблемы переводятся в культурные и моральные конфликты. В результате обсуждается не причина, а симптом.
Современное телевидение в ограниченных медиасредах часто выполняет компенсаторную функцию: оно не может быть площадкой для политического конфликта, поэтому производит симуляцию конфликта в культурной сфере.
Чем меньше институциональной дискуссии, тем больше театрализованного шума.
Это не случайная деградация, а следствие самой медиамодели.
Кого выводят в эфир – и почему это важно
Особенно тревожит другое: в роли «голосов общества» регулярно появляются представители самых маргинализированных и наименее уважаемых сегментов публичной среды – люди, чья известность основана не на компетенции, а на скандальности.
Это формирует искажённую картину нормы.
Когда подобные фигуры становятся постоянными резидентами эфира, создаётся впечатление, что это и есть лицо общества. Но это не так. Это отбор. И этот отбор сделан сознательно.
Повторяемость подобных форматов приводит к нормализации пониженного стандарта публичной речи. То, что ещё вчера воспринималось как крайность, сегодня становится привычной нормой.
Моральная паника как инструмент
Каждый скандал запускает волну возмущения. Следом звучат призывы «очистить эфир», «ужесточить контроль», «ввести ограничения». И снова разговор уходит в сторону морали – не системы.
Таким образом, общественное раздражение канализируется в безопасном направлении. Люди спорят о телеведущем, а не о тарифах. О «бесстыдстве», а не о бюджете.
Институциональная беспомощность
И есть ещё один симптом этой модели.
Когда в социальных сетях появляются вбросы, слухи или эмоционально заряженные информационные волны, кастрированные телеканалы оказываются не в состоянии оперативно и профессионально на них реагировать. Они не умеют работать с повесткой вне развлекательного формата.
В результате информационное пространство заполняется домыслами, а не анализом. Там, где телевидение могло бы выступить в роли фильтра, модератора и института общественного разъяснения, оно предпочитает молчание или очередной развлекательный сегмент.
И тогда возникает закономерный вопрос: если эфир не способен выполнять базовую функцию общественного медиатора, за что он получает свой ресурс и свой статус?
Проблема не в свободе, а в её отсутствии
Часто звучит тезис: «слишком много свободы – вот и результат». Но реальность противоположная.
Когда нет свободной медиаконкуренции, когда альтернативные дискуссионные форматы минимизированы, когда аналитика вытесняется развлекательным шумом – в информационных «трубах» начинает течь то, что течёт.
Если перекрыть приток воздуха, помещение наполняется неприятным запахом. Проблема не в запахе. Проблема в отсутствии вентиляции.
Главный вопрос
Сегодня спорят о конкретных именах. Завтра их уберут. Система легко пожертвует очередным телеведущим ради имитации обновления.
Но это не изменит модель.
Настоящий вопрос звучит иначе: почему азербайджанские телеканалы системно избегают содержательного разговора о социально-экономических проблемах, даже в рамках допустимого?
Общество может долго спорить о лицах. Но вопрос – в институтах. Если публичное пространство системно лишено содержательной дискуссии, оно неизбежно будет заполняться шумом.
И тогда проблема не в тех, кто кричит в студии.
Проблема в конструкции самой системы – и в том, кому выгодна такая акустика.