Политолог Фархад Мамедов назвал высказывания президента Азербайджана о старых названиях озера Севан (Гёйча) частью научной полемики, а не сигналом территориальных претензий, и подчеркнул, что официальный Баку видит будущее азербайджано-армянских отношений в «мирной повестке», где люди «возвращаются не на танках, а на автомобилях».
Об этом он заявил в интервью Factor TV, комментируя реакцию в Ереване на исторические ремарки и ход переговоров с Арменией.
По словам Мамедова, в обеих странах за годы конфликта сложились собственные исторические нарративы – и это «нормально для соседей», однако спор об именах на картах XIX века должен оставаться в академической плоскости.
В практической политике, отметил он, ключевым остаётся признание территориальной целостности, фиксация этого в мирном договоре и последовательная деэскалация на границе.
Отдельный блок – судьба арестованных в Азербайджане граждан Армении. Мамедов настаивает, что Баку не рассматривает их ни как «военнопленных», ни как «заложников», поскольку обмена условий не выдвигает.
Дела распределены между теми, кто уже получил приговор, и теми, чьи суды ещё идут; дальнейшие решения, по его мнению, будут зависеть от атмосферы мирного процесса и общественного мнения внутри Азербайджана, где эти фигуры остаются «символами прошедшей войны».
Экономическая часть «дивидендов мира», по оценке эксперта, уже нащупывается в транзите: объявленное Баку снятие ограничений позволило отправить по железной дороге зерновые грузы из России и Казахстана в Армению через территорию Азербайджана и Грузию.
Это, говорит Мамедов, важный сдвиг сознания – «не всё, что хорошо для Армении, автоматически плохо для Азербайджана». Расширение маршрутов и номенклатуры будет логично увязано с формализацией режима на сухопутном коридоре и детальной «документацией по трипу» (проекту автомобильной связи).
Дальше – шире регион. Мамедов видит в двустороннем треке Баку–Ереван усиление суверенитета обеих стран и окно для переформатирования южнокавказских «опций» на 25–30 лет вперёд: базовые принципы невраждебности, практические коалиции «под проект» – от железной дороги до электрического кабеля, снижение поля для внешнего «управления конфликтом».
Параллельно он призывает не переоценивать момент: скепсис, накопленный десятилетиями, будет уходить годами и потребует «много решений, заявлений и действий».
С политтехнологической точки зрения ближайшим маркером он называет парламентские выборы в Армении и возможный референдум по новой конституции. Даже если технически сроки буксуют, добавляет Мамедов, сам курс правительства, зафиксированный в программе, покажет намерение не сворачивать с договорённого пути – как это было в ирландском кейсе, где процесс шёл, а отдельные статьи включались позже.
Визит в Ереван, говорит он, оставил «уютное» впечатление и важное ощущение: чем чаще эксперты и институты по обе стороны разговаривают напрямую, тем легче переводить ожесточённые сюжеты из прошлого в рабочие дискуссии о будущем – без иллюзий, но и без привычки «ставить клин» в переговорах.
В сущности, посыл прост: исторические справки пусть спорят учёные, а политики – закрывают границы для выстрелов и открывают их для поездов.
Мир здесь – не абстракция, а цепочка решений, которая уже приносит ощутимые выгоды и тем быстрее закрепится, чем меньше будет зависеть от внешних режиссёров и чем больше – от взаимной выгоды соседей.