Вести Баку
Скандал вокруг Азербайджанского государственного академического театра оперы и балета за несколько дней превратился из внутренних обид в публичный кризис.
После жалоб сотрудников на руководство директор театра Юсиф Эйвазов был вызван в Министерство культуры, сам театр выпустил официальное разъяснение, а 9 апреля Эйвазов дал большое интервью, где поименно ответил на претензии уволенных и ушедших артистов.
Вокруг театра сегодня уже идет не обычный творческий спор, а жесткий конфликт с несколькими линиями претензий сразу.
В публичное поле вышли вопросы об увольнениях, удержаниях из зарплат, непонятных правилах посещения работы, претензиях по гастрольным гонорарам и общей атмосфере внутри коллектива.
Именно после этих жалоб, ставших заметными в последние дни, Эйвазова и вызвали в Минкультуры на разговор.
Одним из самых заметных эпизодов стала история народного артиста Аваза Абдуллаева. Он публично заявил, что после выступления 12 марта с ним не продлили трудовой договор, а саму ситуацию воспринял как демонстративное вытеснение.
В публикациях о конфликте его слова стали фактически спусковым крючком для дальнейшей волны недовольства.
Позиция театра по Абдуллаеву сводится к одному: руководство утверждает, что певец постоянно живет в Германии и поэтому не может оставаться штатным солистом в прежнем формате.
В официальном ответе и в интервью Эйвазов говорит, что речь шла не об устранении артиста, а о переводе сотрудничества на контрактную основу – с приглашением на отдельные постановки и выплатой гонорара за конкретные выступления.
В своем последнем интервью Oxu.az TV Эйвазов отдельно подчеркнул, что дверь театра для Абдуллаева, по его словам, остается открытой, но уже не в формате постоянного присутствия в труппе.
Еще одна громкая линия конфликта связана с народной артисткой Камиллой Гусейновой.
В интервью местным медиа она заявила, что ушла сама, но причиной стали действия руководства. По ее словам, в театре сложилась нездоровая практика, при которой решает не только профессионализм, но и личная близость к руководству. Она также дала понять, что считает происходящее не случайными кадровыми решениями, а частью более широкой внутренней проблемы.
Эйвазов на это отвечает жестко. В сегодняшнем разговоре он сказал, что Гусейнова покинула театр по собственному желанию, а часть ее постановок, по его оценке, не соответствовала тому уровню и тому направлению, в котором театр должен развиваться.
Иначе говоря, руководство подает это как художественный и управленческий конфликт, а не как личную расправу.
Отдельное возмущение вызвала история солиста Атеша Караева, ветерана 44-дневной войны. Претензия с его стороны сводилась к тому, что артистов начали жестче контролировать по посещаемости, а из его зарплаты удержали 217 манатов. Для многих именно этот эпизод стал эмоционально самым чувствительным, потому что речь идет о человеке со статусом ветерана.
Но и здесь театр занял максимально формальную позицию. В официальном ответе говорится, что по результатам проверок Караев в декабре 2025 года присутствовал на работе лишь 4 дня из 25, в январе не выходил вовсе, а в феврале был на месте 11 дней из 24. Театр утверждает, что предупреждения были, после чего к нему применили меры в соответствии с трудовым законодательством, включая удержания из зарплаты. Эйвазов в интервью при этом отдельно подчеркивал, что к Караеву ранее было особое отношение и ему якобы оказывали дополнительную поддержку.
Еще одна чувствительная тема – деньги за гастроли. Среди претензий, которые звучали в соцсетях и публикациях, были заявления о том, что во время зарубежных поездок музыкантам якобы не выплачивались обещанные гонорары.
Эйвазов в ответ заявил, что в ряде поездок расходы на перелет, проживание и питание покрывала принимающая сторона, а выплаты по некоторым гастролям могли приходить позже из-за самой схемы перевода денег. По его версии, обещанные суммы были выплачены, а шум вокруг темы во многом разогрет уже после самих поездок.
Скандал уже вышел далеко за рамки нескольких фамилий. В публикациях о ситуации упоминались также Ахмеда Мирзаева, Ялчын Адыгезалов и другие деятели театральной среды. По части этих историй версии тоже расходятся: одна сторона говорит о давлении, неуважении и разрушении творческой среды, другая – о реформах, дисциплине и болезненном сопротивлении переменам.
Самое важное в этой истории сейчас даже не то, кто именно с кем поссорился, а то, что конфликт перестал быть внутрицеховым.
Когда директор главного музыкального театра страны после жалоб коллектива уже идет в министерство, это означает, что кризис стал политикой управления культурной сферой, а не просто набором личных обид.
И пока Эйвазов объясняет происходящее наведением порядка и переходом на более жесткие правила, его оппоненты пытаются доказать обратное: под видом реформ в театре, по их версии, идет выдавливание неудобных людей.
На сегодняшний вечер картина выглядит так: у театра есть официальная позиция, у уволенных и ушедших – своя публичная версия, а точка в споре не поставлена. Но одно уже ясно: в Азербайджанском театре оперы и балета сейчас идет не просто кадровая чистка и не просто эмоциональная перепалка.
Это открытая война за то, кто и как будет определять правила внутри одного из главных культурных институтов страны.
Вести Баку