Вести Баку
Военная кампания США и Израиля против Ирана за считанные дни изменила политический ландшафт Ближнего Востока. Гибель верховного лидера Али Хаменеи и ряда ключевых военных фигур стала беспрецедентным событием для исламской республики, существовавшей почти полвека в неизменной идеологической конструкции.
Бывший посол Азербайджана в Иране Джаваншир Ахундов считает, что происходящее нельзя рассматривать исключительно как внешнюю атаку. Главный вопрос сегодня – внутренний.
Вакуум власти и борьба за контроль
После ликвидации Хаменеи исполняющим обязанности верховного лидера стал аятолла Арефи – заместитель Совета экспертов, курировавший религиозно-образовательную систему страны. Формально процедура соответствует конституции. Фактически же Иран оказался в состоянии управленческого вакуума.
Ключевую роль в этой ситуации играет Корпус стражей исламской революции. В его руках сосредоточены военный потенциал, значительная часть экономики и влияние на политические решения. Без согласия КСИР ни одно стратегическое решение принято быть не может.
По словам Ахундова, сейчас в Тегеране идут интенсивные внутриэлитные консультации. Рассматриваются разные фигуры – от прагматичных консерваторов до представителей жёсткого идеологического крыла. Однако консенсуса пока нет.
И именно отсутствие консенсуса делает ситуацию особенно опасной.
Сценарий затяжного истощения
Военные удары продолжаются. Пока основной акцент делается на военной инфраструктуре и командных центрах. Экономические объекты – нефтяные терминалы, газовая инфраструктура – по большей части не затронуты.
Но это может измениться.
Если конфликт затянется на недели, Иран столкнётся не только с военным, но и с системным экономическим обрушением. Уже сейчас фиксируются рост валютного курса, скачки цен, перебои в работе предприятий. Университеты и школы переходят в онлайн-формат, часть учреждений закрыта.
Для страны с населением около 95 миллионов человек подобная динамика означает риск масштабной дестабилизации.
Ахундов подчёркивает: затяжная война – худший сценарий для Тегерана. Она может привести к постепенному износу всей государственной конструкции.
Возможна ли смена режима
США фактически обозначили цель – добиться капитуляции или трансформации режима. Однако опыт Ирака и Ливии показывает, что военный демонтаж системы не гарантирует управляемого перехода.
Наземная операция против Ирана маловероятна: слишком большие масштабы, армия и КСИР насчитывают сотни тысяч военнослужащих, существует разветвлённая вертикаль власти. В отличие от Ливии, иранское общество структурировано иначе.
Но при длительном ослаблении центра возможны внутренние разборки и борьба группировок. Именно такой внутренний кризис, по оценке Ахундова, представляет наибольшую угрозу.
Регион под давлением
Дополнительный риск – расширение конфликта на страны Персидского залива. Удары по объектам в ОАЭ и Омане уже осложнили дипломатические каналы, через которые ранее велись переговоры.
Китай и Россия ограничиваются осторожными заявлениями, не демонстрируя готовности к прямому вмешательству. По сути, Иран оказался один на один с военным давлением.
Южный Кавказ и Азербайджан
Для Азербайджана происходящее имеет прямое значение. Южная граница страны соприкасается с Ираном, исторические и культурные связи глубоки, внутри самого Ирана проживает многомиллионное азербайджанское население.
Официальный Баку выразил соболезнования в связи с гибелью иранского лидера и занял сдержанную позицию. Главные опасения связаны с возможным потоком беженцев и общей дестабилизацией в приграничных районах.
Неделя, которая определит всё
По мнению Ахундова, ближайшие дни станут решающими. Если иранские элиты сумеют договориться и запустить переговорный процесс, кризис может быть переведён в политическую плоскость.
Если же консенсус не будет достигнут, а военное давление усилится, страна рискует войти в фазу глубокого внутреннего раскола.
И тогда вопрос «быть или не быть» перестанет быть риторическим.