Вести Баку
Кризис между Арменией и Россией носит уже не риторический, а системный характер, возвращаться к прежней модели отношений Москва, судя по всему, не намерена.
При этом главным изменением последних лет стала потеря Россией инструмента, который десятилетиями позволял ей одновременно влиять и на Ереван, и на Баку, – карабахского конфликта.
Такое мнение высказал директор Института Кавказа, политолог Александр Искандарян в интервью CivilNet.
Как передают Вести Баку, поводом для разговора стала новая пятилетняя программа правительства Армении на 2026-2031 годы. В документе отношения с Россией впервые не характеризуются как стратегические или союзнические – вместо этого говорится об их «трансформации».
По мнению Искандаряна, однако, сама формулировка в правительственной программе вторична: фактический кризис в армяно-российских отношениях начался значительно раньше и особенно усилился после событий 2020 и 2023 годов.
Он также считает, что Москва болезненно восприняла последние политические процессы и предвыборную кампанию в Армении и теперь не намерена просто возвращаться к прежнему уровню отношений.
«Возвращаться к тому уровню отношений, которые были раньше, Россия явно не намерена», – заявил политолог.
«Выбора между ЕС и ЕАЭС на самом деле нет»
Одной из главных тем нынешнего противостояния стала европейская повестка Еревана.
Российская сторона неоднократно ставит вопрос о несовместимости движения Армении в сторону Евросоюза с ее членством в Евразийском экономическом союзе.
Искандарян считает саму постановку вопроса во многом искусственной.
По его словам, у Армении сегодня нет ни реальной возможности, ни практической перспективы вступления в Европейский союз в обозримом будущем.
«Это ложная дихотомия», – заявил он, добавив, что перспектива членства Армении в ЕС, по его мнению, отсутствует как минимум на ближайшие десятилетия.
Закон, принятый в Армении в 2025 году и обозначающий начало процесса европейской интеграции, по оценке Искандаряна, также не означает реального начала процедуры вступления в ЕС.
Политолог считает его прежде всего инструментом внутренней политики.
Он подчеркнул, что членство в Евросоюзе невозможно получить путем принятия внутреннего закона: существуют Копенгагенские критерии и сложная многоэтапная процедура, что, по его словам, прекрасно понимают и в Москве.
При этом Россия, по его оценке, воспринимает любое движение стран, которые считает своей зоной интересов, в сторону Запада чрезвычайно болезненно – особенно на фоне войны в Украине и общего противостояния Москвы с западными государствами.
Карабах был главным российским рычагом
Наиболее интересную часть интервью Искандарян посвятил тому, почему сегодня возможности Москвы оказывать давление на Ереван значительно слабее, чем, например, в 2013 году.
Тогда, напомнил политолог, Армения практически за один день отказалась от готовившегося соглашения об ассоциации с ЕС и заявила о намерении присоединиться к Таможенному союзу.
По его словам, реального выбора у тогдашнего президента Сержа Саргсяна фактически не было, поскольку существовал вопрос безопасности.
Сегодня эта система разрушена.
Россия больше не является монополистом в сфере безопасности Армении и не располагает тем инструментарием, который имела прежде.
Главным таким инструментом, по мнению Искандаряна, был Карабах.
«Инструментом России для того, чтобы влиять и на Армению, и на Азербайджан, был Карабах», – заявил он.
Механизм, по его словам, работал в обе стороны: чтобы воздействовать на Азербайджан, Москве была нужна Армения, а чтобы воздействовать на Армению – Азербайджан.
Центральным элементом этой конструкции оставался карабахский конфликт.
После войны 2020 года, событий 2023 года и последующего ухода российских миротворцев этот инструмент исчез.
Искандарян сформулировал новую реальность предельно жестко:
«Азербайджану безопасность от России не нужна, потому что Азербайджан уже выиграл войну. Армении безопасность от России не нужна, потому что Армения уже проиграла войну».
Именно это, по его мнению, принципиально отличает нынешнюю ситуацию от прежней.
Формально союзники, фактически – уже нет
Армения по-прежнему остается членом ОДКБ, СНГ и ЕАЭС.
Однако Искандарян считает, что юридический статус все меньше отражает реальное состояние отношений.
Армения не участвует полноценно в деятельности ОДКБ, не платит взносы и сама заявляет о «замораживании» своего участия, хотя юридически подобной процедуры, по словам политолога, вообще не существует.
В реальной политике изменения значительно глубже.
Армения закупает вооружения во Франции и Индии, а политические инструменты безопасности получает от европейцев, в частности через мониторинговые миссии.
Поэтому вопрос, будет ли Ереван официально выходить из той или иной организации, Искандарян считает менее важным, чем происходящую фактическую переориентацию.
Почему Россия ограничивает армянский экспорт
Отдельно в интервью обсуждались российские ограничения в отношении армянских товаров.
На вопрос о том, надолго ли они введены, Искандарян ответил, что ситуация выглядит серьезной.
При этом, по его мнению, за торговыми претензиями стоят гораздо более крупные вопросы.
Среди стратегических активов, которые Россия не хочет терять в Армении, он назвал атомную электростанцию и железную дорогу.
Политолог фактически связал жесткость торговых ограничений с переговорами вокруг этих активов.
Он привел гипотетический пример: если бы Армения согласилась, чтобы Россия строила новую атомную электростанцию, то часть санитарных претензий к армянскому коньяку и фруктам, по его мнению, могла бы очень быстро исчезнуть.
Аналогичную связь он провел и с железной дорогой.
При этом Искандарян подчеркнул, что подобные решения со стороны нынешнего правительства Армении ему представить крайне трудно.
Следовательно, конфликт вокруг экономических ограничений может сохраняться.
Армянский товар может идти в Россию через Грузию
Еще один любопытный момент интервью касается торговли через третьи страны.
Искандарян обратил внимание на резкий рост поставок ряда сельскохозяйственных товаров из Грузии в Россию именно тогда, когда аналогичная продукция из Армении сталкивается с ограничениями.
Одновременно, по его словам, увеличивается армянский экспорт в саму Грузию.
Политолог прямо не утверждает, что речь идет о массовом реэкспорте армянской продукции, однако отмечает совпадение этих тенденций и говорит о возможности обходить наиболее острые ограничения через существующие торговые каналы.
Кризис начался не при Пашиняне
При этом Искандарян предостерегает от слишком упрощенной версии, согласно которой отношения между Москвой и Ереваном якобы были идеальными, а затем внезапно разрушились после прихода Никола Пашиняна.
По его словам, проблемы существовали и при предыдущих властях Армении.
В качестве примера он напоминает российские поставки вооружений Азербайджану, которые вызывали серьезное раздражение в Ереване задолго до революции 2018 года.
Однако события 2020 года, начало российско-украинской войны в 2022-м, события в Карабахе в 2023 году и последующий вывод российских миротворцев резко ускорили уже существовавший процесс.
«Влияние России давно уменьшается»
По мнению Искандаряна, армяно-российский кризис нельзя рассматривать отдельно от более крупного процесса на всем постсоветском пространстве.
Российское влияние, считает он, уже много лет сокращается.
Политолог приводит в пример Молдову, Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан и происходящие изменения в Казахстане.
«Роль России на всем постсоветском пространстве сейчас и десять лет назад просто невозможно сравнивать», – заявил Искандарян.
По его оценке, процесс будет продолжаться, хотя и не линейно – отношения могут улучшаться и ухудшаться волнообразно.
Однако стратегическое направление он считает очевидным: возможности Москвы воздействовать на бывшие советские республики постепенно сокращаются.
Сам Искандарян охарактеризовал этот процесс как «продолжающийся распад империи».
Для Южного Кавказа наиболее важный вывод из его оценки состоит в том, что прежняя российская модель влияния, построенная вокруг армяно-азербайджанского конфликта и зависимости Еревана от Москвы в сфере безопасности, фактически больше не работает.
Россия по-прежнему сохраняет в Армении значительные экономические активы, военное присутствие и институциональные рычаги. Однако после исчезновения карабахского фактора их способность заставить Ереван изменить внешнеполитический курс уже несопоставима с той, которой Москва обладала десять или пятнадцать лет назад.
Вести Баку