Вести Баку
Ненависть на Южном Кавказе никогда не возникала сама по себе. Она формировалась годами – в пространстве молчаливых договорённостей, выборочной памяти и намеренного умолчания. Официальная риторика называла это «национальной безопасностью», медиа – «исторической справедливостью». Со временем общество приняло ненависть как инстинкт: неоспариваемый, безальтернативный, почти сакральный.
Война 1990-х и почти тридцать лет замороженного конфликта стали постоянным фоном этого механизма. Образ врага перестал быть политическим инструментом и превратился в устойчивый элемент коллективного сознания.
Фраза «Nə oldu, Paşinyan?» («Ну что, Пашинян?») в 2020 году стала кульминацией этого процесса. Это была не просто реплика победителя – это была насмешка, зафиксированная в политическом языке региона. Победа говорила громко, поражение было вынуждено молчать. Крик считался легитимным дискурсом – и долгое время им оставался.
Но у политики короткая память. Те, кто вчера кричал с трибун, сегодня говорят вполголоса за дипломатическим столом.
Подписанное 8 августа 2025 года в Вашингтоне мирное соглашение стало не столько юридическим актом, сколько признанием смены психологического регистра региона. Тон изменился. Лексика смягчилась. То, что ещё недавно называли «капитуляцией», сегодня называют «прагматизмом». Регион впервые понизил голос и начал вслушиваться в самого себя.
Это не моральное прозрение, а столкновение с реальностью. Война закончена, её итоги необратимы. Для Армении новый военный сценарий не просто опасен – он невозможен. Для Азербайджана же существование исключительно в логике победного нарратива стратегически ограничено. Победить недостаточно: победу нужно встроить в региональный контекст и превратить в геополитические дивиденды.
Региональная интеграция здесь – не идеализм, а рациональная необходимость. Экономика лишена романтики. Транзит азербайджанских энергоресурсов через Армению в рамках Среднего Коридора (Middle Corridor) и проекта TRIPP означает фактический крах тридцатилетней политики блокад. То, что вчера считалось предательством, сегодня называется региональным сотрудничеством.
Несмотря на инерционные рефлексы России и Ирана, запуск этих маршрутов показывает: Южный Кавказ впервые начинает формировать собственную повестку. Политика закрытых границ уступает логике открытых путей, язык страха – языку расчёта.
Самый тихий, но самый устойчивый элемент этого процесса – параллельная дипломатия. Государства подписывают документы, но общества необходимо к ним подготовить.
Активизация Track-1 и Track-1.5 дипломатии на уровне НПО постепенно размывает миф о «вечном враге». Академические диалоги, экспертные дискуссии, инициативы гражданского общества формируют не официальный, а социальный каркас мира. Сегодня мир отрабатывается не в кабинетах, а в семинарских залах и неформальных встречах.
Для Армении этот процесс особенно чувствителен. Там ненависть была не только эмоциональной, но и институциональной – от школы до медиа, от политики до улицы. НПО не разрушают эту систему мгновенно, но предлагают альтернативный сценарий: жизнь без войны, без блокад, с будущим. Ненависть больше не приносит ни голосов, ни доходов, ни перспектив.
Ключевой вопрос остаётся прежним: какой путь выберет Пашинян? Для него мир – не жест внешней политики, а проект внутренней легитимности. Либо он «упакует» мир в экономическое развитие, открытые границы и региональное сотрудничество и пойдёт с этим к избирателю, либо окажется заложником реваншистской риторики.
Армянское общество устало от войны. Ненависть перестала быть рабочей политической валютой.
На этом фоне возникает ирония. Сердечки, позитивные символы и «дружелюбные» визуалы в Instagram Пашиняна – не романтика. Но в политике символы не бывают случайными. Возможно, это сигнал собственному электорату: «Не бойтесь, эпоха ненависти заканчивается». Возможно – и самое искреннее признание, адресованное Азербайджану. Не прямым текстом, а языком эмодзи.
Признание желания жить не конфликтом, а отношениями.
В политике нет любви. Есть сближение, замаскированное интересом. Это понимают обе стороны. Разница лишь в том, что одна уже приняла реальность, а другая только учится с ней жить.
Если этот курс сохранится, Южный Кавказ впервые может перестать быть зоной конфликта и стать платформой торговли и связности. Азербайджан укрепляет позицию энергетического и логистического центра. Армения же стоит перед выбором: оставаться привязанной к прошлому или начать отношения с будущим.
Вчерашние проклятия, сменившиеся сегодня сердечками, могут выглядеть странно. Но политика – не роман. Она говорит на языке интересов.
Вопрос больше не в том, кто прав. Вопрос в том, кто принимает реальность – а кто всё ещё живёт ностальгией по ненависти.
Если эта «тёплая пауза» заменит машину ненависти механизмом благополучия, за ней стоит наблюдать без иронии, но с холодной головой. Самые серьёзные исторические сдвиги часто начинаются именно так – тихо, иронично и неожиданно.