Депутат Милли Меджлиса и политический аналитик Расим Мусабеков заявил, что решение Баку снять все ограничения на транзит грузов в Армению стало реальным переломом в Южном Кавказе, переводя мир “с бумаги в практику”.
В интервью YouTube-каналу Modern Talking with Rasim Babayev он отметил, что первая поставка казахстанского зерна через Азербайджан является и символом, и проявлением новой реальности.
По словам Мусабекова, этот шаг отражает переход Еревана от риторики к практической работе над маршрутом, который Армения называет “путем Трампа”, а Баку – Зангезурским коридором, соединяющим Нахчыван с основной территорией Азербайджана.
«В ответ Азербайджан разрешил транзит отдельных грузов в Армению», – сказал он, подчеркнув, что это разрешение «может быть отменено, если партнеры поведут себя ненадлежащим образом».
Мусабеков сопоставил позицию премьер-министра Никола Пашиняна и министра иностранных дел Арарата Мирзояна, отметив, что Пашинян публично заявил: Конституция Армении не станет препятствием для мирного договора, и при необходимости он инициирует поправки – вплоть до принятия новой конституции, исключающей территориальные притязания к Азербайджану.
Для Баку, подчеркнул он, важен не механизм, а результат – правовая база в Армении, которая больше не оспаривает границы Азербайджана.
Говоря о региональной динамике, Мусабеков описал Азербайджан и Центральную Азию как единое пространство связей: путь региона на запад проходит через Южный Кавказ, а путь Азербайджана на восток – через Казахстан и соседние страны. Эта логика лежит в основе расширяющейся экономической повестки между Баку и Астаной.
Он отметил, что стороны планируют увеличить объёмы перекачки нефти по трубопроводу Баку–Тбилиси–Джейхан, однако значительный рост потребует технических решений – разделения терминалов, улучшения качества сырья и твёрдых договорённостей по пропускной способности.
В качестве временного решения он упомянул линию Баку–Супса, годовая мощность которой составляет около семи миллионов тонн. Она могла бы быть полностью выделена под казахстанскую нефть, если маршруты через Чёрное море станут затруднительными. Но для этого потребуются дополнительные танкеры, углубление портов в Актау и Курык, а также долгосрочные контракты.
Торговля зерном также смещается на восток: в этом году Азербайджан импортировал почти 800 тысяч тонн казахстанского зерна, используя сеть элеваторов Баку, которая ранее обслуживала в основном перевалку на третьи рынки.
Отвечая на вопрос о Франции, Иране и России, Мусабеков отметил, что Парижу не удалось протолкнуть антиизраильские резолюции в ООН, и он смягчил риторику; Тегеран “успокоился”, укрепив энергетическое и транзитное взаимодействие с Азербайджаном; а Москва, после инцидента со сбитым азербайджанским гражданским самолётом, признала ответственность, пообещала расследование с участием Баку и выплату компенсаций после утверждения итогового отчёта в декабре.
Тем не менее, по словам эксперта, отношения не вернутся к прежнему “союзническому” формату, а примут форму прагматичного добрососедства, основанного на недавнем опыте.
Говоря о внутренней политике Армении, Мусабеков заявил, что Москва и связанные с ней структуры, включая некоторые церковные круги, пытаются ослабить Пашиняна.
Премьер-министр, по его словам, “не склонен к мягкости”, что видно по задержаниям священнослужителей и противостоянию в Гюмри после ареста мэра. В этом городе, подчеркнул он, влияние России особенно заметно, а твёрдость Еревана показывает, что “старые методы больше не работают.”
Мусабеков завершил, описав внешнюю политику Азербайджана как часть широкой дуги, простирающейся к Ближнему Востоку. На протяжении веков естественное окружение Баку было направлено на юг и запад – к Ираку, Сирии и Леванту, а сегодня эти связи восстанавливаются вместе с отношениями с Израилем, ОАЭ и Саудовской Аравией.
По его мнению, Азербайджан может стать практической площадкой для диалога, поддерживать процессы “нормализации по типу Авраама” и при необходимости вносить вклад в миротворческие миссии.
Открытие коридора, подчеркнул он, вписывается в ту же логику: связность как инструмент государственной политики и доказательство того, что на Южном Кавказе мир теперь реализуется не только в заявлениях, но и на рельсах, дорогах и в трубопроводах.