Вести Баку
Иран сегодня живёт в парадоксе, который уже не первый месяц ускользает от внешних наблюдателей. На улицах – массовое недовольство. В стране, вероятно, около ста погибших, сотни задержанных, отключённый интернет, ночные марши, крики с крыш. Но при всём этом протест не превращается в революцию.
Причина проста и одновременно фатальна: у иранского протеста нет штаба.
Это не метафора и не фигура речи. В Иране отсутствует то, без чего ни одна смена власти в истории не работала – организованный политический субъект.
Есть улица, есть эмоция, есть ненависть к режиму, но нет структуры, которая могла бы взять на себя ответственность за следующий шаг.
В 1979 году, когда в стране пала монархия, всё выглядело иначе. Тогда существовали сотни партий, движений, профсоюзов, подпольных штабов. Были люди, которые знали, как мобилизовать десятки тысяч, как блокировать казармы, как захватывать административные здания. Сегодня этого нет.
Современный иранский протест – это движение без координаторов. Толпа выходит, кричит знакомые лозунги, расходится и снова собирается. Но когда возникает главный вопрос – «а что дальше?» – ответить некому.
Лидер из-за границы эту проблему не решает. Символ может вдохновлять, но символ не заменяет штаб. Призывы, обращения, эмоциональные выступления не превращаются в механизм управления. Даже в условиях цифровой эпохи революции не делаются через трансляции.
Самый опасный момент в этом процессе – иллюзия, что достаточно убрать вершину пирамиды. В Иране многие искренне верят: исчезнет верховный лидер – и система рухнет сама. Но государство не рассыпается автоматически. Без подготовленной альтернативы вакуум власти порождает не свободу, а хаос.
Именно это понимают все внешние игроки. И именно поэтому никто не спешит делать последний шаг. Страна с населением почти в сто миллионов человек не может жить в режиме «потом разберёмся».
Иранский протест не проиграл. Но он упёрся в потолок, пробить который без организации невозможно.
История знает много примеров, когда героизм улицы заканчивался усталостью – не потому, что люди сдались, а потому что не было тех, кто знал, куда идти дальше.