На «Novosti Kavkaza» аналитик Фархад Мамедов заявил, что недавнее интервью президента Ильхама Алиева телеканалу Al Arabiya стало поворотным моментом: Азербайджан формирует прагматичную «новую нормальность» в отношениях с Россией, основанную на исторической ясности, сделочном прагматизме и более широкой евразийской стратегии.
История, названная своим именем
Мамедов подчеркнул, что упоминание Алиевым вторжения Красной армии в 1920 году как оккупации — не ново для бакинского нарратива. Это закреплено в учебниках и в декларации о независимости 1991 года. Новизна, по его словам, в попытке Москвы переосмыслить эпизод как «гражданскую войну» или «добровольный вход». Для Азербайджана вопрос закрыт: «История — точная наука. Оккупацию нужно называть оккупацией».
Реакция России — и отвлекающий манёвр МГИМО
Некоторые российские комментаторы попытались превратить слова Алиева в критику советской карьеры Гейдара Алиева. Мамедов назвал это пропагандистским шумом, указав, что Азербайджан не стирает своё советское прошлое — он его осмысляет, включая собственное празднование Дня Победы. То, что Баку отвергает, — привычка Москвы поучать соседей, уклоняясь от осмысления собственной нерешённой национальной идентичности между «имперской» и «федеральной».
«Новая нормальность» с Москвой
По словам Мамедова, отношения с Россией выходят из эмоциональной фазы к структурированному прагматизму:
Если на полях предстоящих саммитов (например, в Китае) не состоится встреча Алиев–Путин, возрастут риски эскалационных эпизодов, подобных напряжению в Екатеринбурге.
Если встреча состоится, она может задать более «сделочные», экономически ориентированные рамки — без отката по красным линиям Азербайджана.
Мамедов отметил, что Баку уже напрямую поднимал перед российскими чиновниками чувствительные вопросы: сообщения о чистках на рабочих местах против азербайджанцев, давлении на бизнес и уклонении Москвы от честного рассказа об аварии AZAL — в противовес бакинскому прецеденту быстрой извинительной реакции и компенсации после сбитого российского вертолёта.
«Контрастные души» Кремля
Мамедов описал российскую политику как смесь соперничающих «башен» и центра, предпочитающего не снимать противоречия. Отсюда — «дипломатия контрастного душа»: качели от тепла к давлению, рассчитанные на расшатывание. Ответ Азербайджана: на конструктив — конструктивно, на деструктив — жёстко, и не вовлекаться в фракционные игры.
ШОС: не блок, а платформа
Говоря о предстоящем саммите ШОС, Мамедов отметил интерес к членству со стороны и Азербайджана, и Армении. Препятствие — не в принципах, а в соперничестве Индии и Пакистана: близость Баку к Исламабаду и непризнание Армении Пакистаном усложняют расклад.
При этом он подчеркнул, что ШОС — не военный блок, как НАТО; это площадка для диалога по безопасности и экономических инициатив, особенно по цифровой интеграции, продвигаемой Китаем. Это оставляет пространство для участия в ШОС при сохранении партнёрств с Западом.
После Минской группы: закреплять мир
Мамедов приветствовал распуск Минской группы ОБСЕ как самый ясный на сегодня сигнал продвижения мирного процесса. При наличии уже зафиксированных в присутствии США заявлений он предупредил: любая армянская власть, попытавшаяся откатить признание территориальной целостности, столкнётся не только с Баку, но и с памятью Вашингтона об этом обязательстве.
Региональные леса
Пока что Мамедов видит ценность в практичных трилатералах — Азербайджан–Турция–Грузия, Азербайджан–Узбекистан–Туркменистан, а также возможные Азербайджан–Грузия–Украина или Румыния (Констанца) — чтобы поддерживать торговлю и транзит. Со временем, считает он, функция сдерживания перейдёт к более крупным глобальным игрокам, а треугольники сосредоточатся на геоэкономике.
Вывод
Сквозная идея Мамедова проста: Азербайджан не будет играть в игры Москвы — ни в отрицание истории, ни во фракционные интриги. Он будет называть историю своими именами, ставить факты, вынуждающие реакции, и строить баланс через несколько площадок — ГУАМ, ШОС, трилатералы — делая мир с Арменией необратимым.
«Никакой навязанной культуры и никакого принудительного следа. Торговля — да. Давление — нет», — резюмировал Мамедов.