Редакция Вести Баку
Арест Роберта Кочаряна не снимает вопросов о происхождении его состояния.
Но когда силовики приходят после публичной угрозы премьер-министра, борьба с коррупцией начинает выглядеть как политическая месть
В одну и ту же неделю Никол Пашинян объявил о намерении Армении официально подать заявку на вступление в Европейский союз, а суд отправил под арест одного из главных оппонентов власти – бывшего президента Роберта Кочаряна.
Это совпадение оказалось символичнее любых программных речей. Ереван заявляет о движении к европейским институтам, но одновременно демонстрирует методы, которые плохо сочетаются с принципами независимого суда и разделения властей.
27 августа суд в Ереване арестовал Роберта Кочаряна на два месяца. Днем ранее аналогичная мера пресечения была избрана в отношении его старшего сына Седрака.
Экс-президенту вменяются три эпизода превышения полномочий, два эпизода получения взятки в особо крупном размере и четыре эпизода отмывания денег, сообщил Интерфакс.
Обвинения серьезные. По версии Антикоррупционного комитета Армении, во время президентства Кочаряна государственная недвижимость передавалась связанным с ним структурам по ценам значительно ниже рыночных, а истинные владельцы активов скрывались за аффилированными компаниями.
Следствие также изучает происхождение переводов на имя сына экс-президента на общую сумму около 144 млрд драмов, $309 млн, 77 млн евро и 18 млн рублей. В материалах фигурируют более 30 объектов недвижимости в Армении и за ее пределами. Это огромные цифры, требующие не политических комментариев, а тщательного расследования и открытого судебного разбирательства.
У азербайджанского общества нет никаких оснований идеализировать Роберта Кочаряна или забывать его политическое прошлое. Его имя связано с наиболее жестким периодом карабахского конфликта, многолетней оккупацией азербайджанских территорий и системой власти, построенной на тесном союзе с Москвой.
Но верховенство закона проверяется не отношением к симпатичным людям. Оно начинается именно тогда, когда перед судом оказывается политик, которого значительная часть общества не любит и которому предъявлены тяжелые обвинения.
Премьер вынес приговор раньше суда
Главная проблема нового дела заключается не только в его содержании, но и в последовательности событий.
24 августа в парламенте произошла резкая перепалка между Пашиняном и младшим сыном экс-президента, депутатом Левоном Кочаряном. Последний обвинил премьер-министра в политическом давлении на суды и правоохранительные органы.
В ответ Пашинян публично спросил, откуда у семьи Кочарянов появились миллионы, и заявил, что эти средства не будут переданы следующим поколениям.
«Этого не произойдет. Интерпретируйте это как хотите, а для меня это политический вопрос», – сказал глава правительства.
Менее чем через сутки силовики провели обыски по десяткам адресов, связанных с семьей Кочарянов. Бывший президент и его старший сын были задержаны.
Само по себе такое совпадение не доказывает, что уголовное дело сфабриковано. Расследование, судя по его масштабам, готовилось заранее. Однако публичное заявление Пашиняна нанесло удар по доверию к этому процессу еще до начала суда.
Если премьер-министр сначала объявляет, что политический противник лишится своих миллионов, а на следующее утро правоохранительная система начинает масштабную операцию, обществу трудно поверить в полную независимость следствия.
В эфире CivilNet прозвучал правильный вопрос: можно ли говорить о правосудии, когда силовой процесс запускается сразу после прямого заявления главы правительства?
Еще тревожнее слова спикера парламента Рубена Рубиняна: «Правосудие – это месть народа».
Нет. Правосудие не может быть местью – ни личной, ни партийной, ни «народной». Месть ищет виновного, а суд устанавливает вину. Месть требует наказания заранее, а правовое государство предоставляет обвиняемому защиту и сохраняет презумпцию невиновности.
Когда представители власти начинают называть уголовное преследование местью, они фактически подтверждают худшие подозрения своих оппонентов.
Борьба с коррупцией или зачистка пророссийского поля?
Арест Кочаряна происходит не в политическом вакууме. После парламентских выборов под следствием или ограничением свободы оказались сразу несколько влиятельных противников Пашиняна.
Гагик Царукян находится в предварительном заключении, Самвел Карапетян – под домашним арестом. Судебное преследование затронуло представителей Армянской апостольской церкви и других критиков правительства.
Reuters отмечает, что многие из оказавшихся под давлением политиков воспринимаются как сторонники тесных отношений с Россией.
Поэтому происходящее имеет одновременно внутреннее и внешнее измерение.
Внутри страны Пашинян устраняет наиболее ресурсные центры сопротивления. Во внешней политике он показывает Москве, что эпоха, когда Кремль мог влиять на армянскую политику через связанных с ним бывших президентов, бизнесменов и партии, завершается.
Это сигнал России, но одновременно и предупреждение всем армянским элитам: административная и силовая система сегодня полностью контролируется действующей властью.
Проблема в том, что демократическая система не должна зависеть от того, насколько благородны намерения одного лидера.
Если сегодня правоохранительный аппарат используется против пророссийской оппозиции, завтра тот же механизм может быть направлен против прозападных критиков, независимых журналистов или несогласных внутри самой правящей команды.
Европа предпочитает не замечать
Почти одновременно с арестом Кочаряна Пашинян заявил, что Армения «в ближайшем будущем» начнет подготовку официальной заявки на вступление в ЕС. Референдум предполагается провести после подачи заявки, ответа Брюсселя и согласования возможной дорожной карты.
Однако подать заявку и стать членом Евросоюза – совершенно разные вещи. Армении предстоит выполнить Копенгагенские критерии, реформировать суды, обеспечить независимость институтов и привести огромный массив законодательства к европейским нормам.
Кроме того, республика остается экономически связанной с Россией и входит в Евразийский экономический союз. Реальная интеграция в единый рынок ЕС потребует выбора между двумя несовместимыми торговыми системами.
Но есть и более фундаментальное противоречие. Нельзя требовать европейского будущего для страны и одновременно превращать суд в инструмент «народной мести».
Пока Брюссель, похоже, больше интересует геополитическое направление движения Армении, чем качество ее внутренних институтов. Для Европы пророссийские оппоненты Пашиняна не выглядят привлекательными партнерами, поэтому жесткие действия Еревана могут получить негласное политическое снисхождение.
Это опасная близорукость. Если Евросоюз будет оценивать демократию в Армении только по ее дистанции от Москвы, европейские ценности превратятся в геополитическую декорацию.
Почему это важно для Азербайджана
Баку не должен вмешиваться во внутреннюю борьбу армянских элит и тем более выбирать между Пашиняном и Кочаряном.
Однако Азербайджану нужна предсказуемая Армения – государство, где международные договоренности зависят от институтов, а не от политической судьбы одного человека.
Мирное соглашение, открытие коммуникаций и долгосрочная стабильность не могут строиться исключительно на личной власти Пашиняна. Если вся государственная система Армении держится на одном политическом лидере, любые договоренности становятся уязвимыми перед очередным внутренним кризисом.
Именно поэтому происходящее в Ереване следует оценивать без иллюзий. Прежние армянские элиты должны отвечать за коррупцию и злоупотребления, если их вина будет доказана. Но Пашинян не может становиться одновременно обвинителем, судьей и исполнителем приговора.
Если у следствия действительно есть доказательства, власти должны обеспечить прозрачный процесс, независимый суд, доступ адвокатов и международное наблюдение. Только так дело Кочаряна может стать примером очищения государства, а не очередным эпизодом политической расправы.
Армения вправе выбирать Европу вместо России. Но добраться до Европы на дороге, вымощенной «народной местью», невозможно.
Вести Баку