За последние несколько дней несколько Telegram-каналов и независимых изданий распространили утверждение, которое могло бы поколебать внутреннюю повестку Ирана — и привлечь внимание далеко за его пределами: сообщения о том, что закон, обязывающий женщин носить хиджаб, был отменён. Согласно публикациям, приписываемым Azad Iran и Asr Iran, высокопоставленный иранский политик Мохаммад Реза Бахонар, член Совета по целесообразности, якобы заявил: «С юридической точки зрения, закон о хиджабе больше не имеет силы и не может применяться. В Иране больше нет правового обязательства носить хиджаб. Это не повлечёт штрафов, наказаний или каких-либо правовых последствий. Сообщите об этом полиции.»
На первый взгляд заявление звучало исторически — даже революционно. Однако ни одно официальное иранское СМИ не подтвердило эту информацию, что сразу вызвало сомнения: действительно ли Исламская Республика готова отказаться от одного из своих ключевых идеологических символов, или это лишь политическая проба, рассчитанная на внутреннюю аудиторию?
Закон, Укоренённый в Веке Противоречий
Чтобы понять чувствительность вопроса, стоит вспомнить, что история Ирана с хиджабом колебалась между запретами и обязательствами. В 1936 году, в рамках модернизационных реформ Реза-шаха Пехлеви, ношение хиджаба было ограничено — женщинам фактически запрещалось появляться на публике с покрытой головой, что вызвало ожесточённое сопротивление духовенства и консервативных слоёв общества. После свержения шаха в 1941 году запрет был снят. После Исламской революции 1979 года всё изменилось. С 1983 года ношение хиджаба стало обязательным для всех женщин в общественных местах. Однако в последние годы это требование превратилось в центральную линию раскола в политических и общественных дебатах Ирана.
Политический Контекст и Мнение Эксперта
В интервью Minval Politika бывший посол Азербайджана в Иране Джавашир Ахундов отметил, что Бахонар — хотя и принадлежит к консервативному лагерю — известен своим прагматичным подходом. «Это заявление, каким бы поразительным оно ни звучало, не означает, что закон отменён», — объяснил Ахундов. «Чтобы такое изменение вступило в силу, оно должно быть одобрено Верховным лидером, затем принято парламентом и окончательно утверждено Советом по целесообразности. Только после этого отмена закона может считаться официальной.» По его словам, действующие нормы пока остаются в силе, предусматривая наказания — от штрафов до задержаний — за нарушения. «На самом деле, консерваторы в парламенте недавно пытались протолкнуть ещё более строгий закон о хиджабе, но правительство Масуда Пезешкяна заблокировало инициативу, пытаясь смягчить социальную напряжённость», — добавил Ахундов.
Политическая Проба, а Не Правовая Реформа
Ахундов считает, что высказывания Бахонара следует рассматривать как политический жест, а не как законодательный шаг. «Это пробный шар. Иран находится под огромным давлением — экономическим, социальным, международным. Санкции, проблемы с экспортом нефти, ядерная напряжённость — всё это создаёт внутреннее давление. Руководство, возможно, пытается немного выпустить пар, особенно учитывая, что женщины составляют более половины избирателей, а почти 60 процентов населения моложе 30 лет», — сказал он. После смерти Махсы Амини женское движение набрало силу, заставив власти реагировать. «Подобные заявления призваны показать, что правительство “слышит” женщин, хотя к реальным переменам оно не готово», — отметил он. «Существует некоторая неформальная снисходительность — например, в северном Тегеране больше женщин появляются без платков — но юридически они всё ещё не могут войти в государственные учреждения без хиджаба.»
Реальность на Местах
Согласно действующим правилам, женщины должны покрывать волосы, плечи и руки до запястий. Открытыми могут оставаться только лицо и руки. Многие женщины-госслужащие носят два слоя хиджаба. Иными словами, несмотря на ажиотаж вокруг предполагаемых заявлений Бахонара, закон о хиджабе в Иране остаётся в силе. Подлинное изменение потребовало бы согласованного одобрения высших эшелонов власти — и, возможно, переопределения идеологических основ Исламской Республики. Пока же этот эпизод служит барометром общественного недовольства и осторожным экспериментом режима, направленным на то, чтобы проверить, насколько далеко он может зайти.