Редакция Вести Баку
История редко возвращается в большую политику сама по себе. Обычно ее достают тогда, когда она становится удобной.
Именно так выглядит нынешняя инициатива главы МИД Израиля Гидеона Саара о возможном официальном признании Израилем геноцида армян. Формально все подано в высоких выражениях: моральный долг, историческая память, недопустимость отрицания трагедий прошлого. Но главный вопрос остается прежним: почему этот моральный долг проснулся именно сейчас, после десятилетий молчания?
Ответ, похоже, лежит не в архивах и не в учебниках истории. Он лежит в нынешнем кризисе отношений между Израилем и Турцией.
Анкара и Иерусалим уже давно находятся не просто в состоянии дипломатического охлаждения. После войны в Газе, жестких заявлений президента Реджепа Тайипа Эрдогана, турецкой поддержки палестинского вопроса и усиления роли Турции в регионе конфликт между двумя странами стал частью более широкой борьбы за влияние на Ближнем Востоке.
Турция уже не та светская кемалистская опора, на которую когда-то рассчитывал Израиль. Она претендует на роль самостоятельного центра силы, разговаривает с Вашингтоном напрямую, влияет на Сирию, Кавказ, Восточное Средиземноморье и исламский мир.
В такой ситуации признание армянского вопроса становится для Израиля не столько актом памяти, сколько точечным ударом по самой чувствительной теме турецкой государственности.
Для Турции это вопрос не только прошлого. Анкара на протяжении десятилетий отвергает юридическую квалификацию событий 1915 года как геноцида и настаивает на историческом, а не политическом подходе к этой теме. Поэтому любое новое признание воспринимается там не как нейтральный гуманитарный жест, а как попытка давления на турецкое государство.
И здесь Турция действительно оказывается в непростой ситуации. С одной стороны, она усилила свои позиции в регионе, стала более самостоятельной и уже не зависит от прежних каналов влияния. С другой стороны, чем заметнее становится Турция, тем чаще ее противники будут искать болевые точки. Армянская тема в этом смысле превращается в удобный дипломатический инструмент.
Но еще сложнее ситуация для Азербайджана.
Баку связан с Турцией формулой союзничества, общей стратегической повесткой и принципом “одна нация, два государства”. Одновременно Азербайджан имеет важные отношения с Израилем, которые строились годами и имеют реальное значение в сферах безопасности, энергетики, технологий и регионального баланса.
Поэтому для Баку подобные шаги Израиля создают неприятную развилку: нельзя молчать, когда затрагивается вопрос, болезненный для Турции, но и нельзя автоматически разрушать стратегическое партнерство, которое отвечает национальным интересам Азербайджана.
Именно поэтому азербайджанская позиция должна быть не эмоциональной, а жестко прагматичной. Израиль вправе принимать свои решения, но он должен понимать: если историческая память используется как инструмент давления на Турцию, это неизбежно будет воспринято в Баку как недружественный политический сигнал.
Азербайджан не обязан превращать этот вопрос в кризис с Израилем, но он обязан ясно обозначить, что союзнические интересы Турции не могут быть вынесены за скобки.
Есть и еще один важный момент, о котором многие предпочитают не говорить. А нужен ли такой шаг сейчас самому Николу Пашиняну?
На первый взгляд, любой акт международного признания армянской трагедии должен быть выгоден Еревану. Но нынешняя Армения уже не живет только логикой диаспоры и исторических резолюций. Пашинян после поражения в Карабахе строит новую линию: мир с Азербайджаном, нормализация с Турцией, признание реальных границ Армении и попытка вытащить страну из старых конфликтных ловушек. Он сам неоднократно давал понять, что внешняя политика Армении сегодня должна быть сосредоточена не на бесконечном прошлом, а на государственности, мире и открытии коммуникаций.
Более того, в Ереване уже звучала мысль, что международное признание геноцида не является главным приоритетом армянской внешней политики.
Пашинян также предупреждал, что тема признания не должна становиться инструментом в руках внешних игроков в их конфликтах друг с другом. И это ключевая фраза.
Если Израиль признает геноцид армян не потому, что десятилетиями шел к этому морально, а потому что сегодня хочет ударить по Эрдогану, то это как раз тот случай, о котором предупреждал сам Пашинян. Армянская трагедия снова превращается в чужую дипломатическую валюту.
Для армянской диаспоры это может выглядеть как победа. Для оппозиции в Ереване это может стать поводом снова давить на Пашиняна и обвинять его в “уступках” Турции и Азербайджану. Но для самого Пашиняна, который пытается открыть границу с Турцией и довести до конца мирный процесс с Баку, такой шаг может быть скорее проблемой, чем подарком.
В этом и заключается парадокс момента. Израиль, желая наказать Турцию, может осложнить не только отношения с Анкарой, но и хрупкую региональную архитектуру, в которой Азербайджан, Турция и Армения впервые за долгое время приблизились к реальному разговору о будущем.
Историческая память не должна быть разменной монетой. Но в мировой политике она слишком часто становится именно ею. США десятилетиями избегали официального признания, пока отношения с Турцией не испортились. Израиль десятилетиями обходил эту тему, пока Турция оставалась важным партнером. Теперь, когда отношения разрушены, моральный долг внезапно стал дешевле политического молчания.
Это не отменяет боли армянского народа. Но это заставляет честно назвать вещи своими именами: речь идет не только о памяти, а о геополитике.
Для Турции это вызов. Для Азербайджана – дипломатический тест. Для Армении – опасный соблазн снова оказаться не субъектом, а поводом в чужой игре.
И, возможно, главный вопрос сегодня звучит так: если даже Пашинян пытается вывести Армению из плена старых символических войн, зачем внешние игроки снова затаскивают регион в ту же ловушку?
Вести Баку