Саммит Шанхайской организации сотрудничества в Китае связан не столько с речами, сколько с символами, и торжественный прием президента Ильхама Алиева в Пекине свидетельствует о том, что карта мира теперь перерисовывается вокруг логистики, а не нефтяных скважин, утверждает азербайджанский историк Ризван Гусейнов, директор Центра истории Кавказа. В интервью, записанном в понедельник утром на YouTube-канале Современный разговор с Расимом Бабаевым, Гусейнов отметил, что “старый порядок”, основанный на контроле энергетических ресурсов, уступил место борьбе за цепочки поставок и сухопутные маршруты. В этом мире, сказал он, значение Азербайджана возрастает.
«Китай — это страна символов», сказал он, указывая на церемонию прибытия Алиева. «Послание касается статуса и роли в новой транзитной архитектуре».
От баррелей к коридорам
Основная мысль Гусейнова проста: глобальная борьба сместилась от владения нефтью и газом к контролю над логистикой — железными дорогами, автотрассами, портами и политической безопасностью, которая обеспечивает их работу. По его словам, практическая сила ШОС заключается не столько в грандиозных проектах альтернативных финансов — «сложно без доллара США» — сколько в инициативах, которые связывают Евразию воедино.
Это, сказал он, объясняет, почему важны встречи на полях саммита. Он выделил контакт Алиева с премьер-министром Армении Николом Пашиняном (к которому позже присоединился президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган), а также теплые сигналы с руководством Пакистана. Отдельный разговор с Александром Лукашенко из Беларуси, предположил он, мог послужить каналом передачи посланий в Москву.
Встреча, которой может не быть
Гусейнов заявил, что любая встреча Алиев–Путин будет оцениваться в зависимости от требования Баку привлечь к ответственности за сбитый самолет AZAL. Он представил Россию как уклоняющуюся от этой темы. «Если встреча состоится без ясности, это не решит фундаментальных вопросов», — сказал он, добавив, что ужесточение позиции Баку было заметно в недавнем интервью Алиева телеканалу Al Arabiya.
Он также описал кампанию российских СМИ, направленную на давление на Азербайджан, назвав её ошибочным прочтением решимости Баку.
Ставки Армении — и новое открытие с Пакистаном
Что касается выхода Армении на контакт с Пакистаном, Гусейнов перевернул привычное толкование: далеко не проблема для Баку, он назвал это подтверждением региональных успехов Азербайджана и шагом, ослабляющим рычаги Индии на Южном Кавказе. Результат, утверждает он, — более прочный треугольник Азербайджан–Турция–Пакистан, при этом Израиль сотрудничает в отдельных сферах, даже если интересы не совпадают полностью.
Что касается членства в ШОС, он сказал, что Ереван стремится к этому больше, чем Баку, главным образом для получения доступа к многосторонним каналам донорской помощи. Азербайджан, отметил он, «сам финансирует» большинство своих проектов и может позволить себе быть избирательным.
Зангезур — это часы
Все, по его мнению, проходит через Зангезурский коридор. Гусейнов сказал, что Пашинян перенес целевую дату конституционных изменений и референдума — предварительных условий для полноценного мирного договора — с конца 2026 года на 2027-й, отодвинув горизонты заключения соглашения с Азербайджаном. Баку, сказал он, мог бы построить свой участок дороги длиной около 40 километров «примерно за год», если бы ему позволили. Темп Армении в вопросе референдума и дороги, утверждал он, является самым ясным индикатором её намерений.
Сокращающийся арсенал Москвы, перекалибровка Тегерана, подъем Анкары
Гусейнов обрисовал регион, где Россия утратила инициативу, которой обладала после распада СССР. Он назвал аресты в Армении фигур, предположительно связанных с Москвой, серьезным ударом по Кремлю, и добавил, что гарантии безопасности США Еревану еще больше сузили пространство для маневра России. Если Кремль хочет сохранить влияние, сказал он, ему придется нормализовать отношения с Азербайджаном и принять центральную роль Турции.
Об Иране он сказал, что отношения с Москвой стали прохладнее, а в Тегеране нехотя приняли новые реалии Южного Кавказа — что видно, по его словам, в недавнем тоне визитов иранских высокопоставленных лиц в Ереван и в снижении трений с Пакистаном в рамках ШОС.
Тем временем Турция, по его словам, является «задателем темпа». Он указал на назначения высокопоставленных военных, морскую доктрину «Голубая Родина» и новые соглашения с Ливией как на доказательства того, что Анкара готовится к более масштабной роли в Восточном Средиземноморье. Такая позиция, утверждает он, меняет расчеты не только для Ирана, но и для Израиля на фоне периодических опасений очередной вспышки конфликта Израиль–Иран.
Центральная Азия встраивается
Гусейнов назвал недавнюю ось Азербайджан–Узбекистан–Туркменистан стратегической потерей для Москвы в «Туркестане» и строительным блоком для каспийской логистической оси. Производственный вес Узбекистана и вовлеченность Туркменистана, сказал он, укрепляют связи, которые в конечном счете зависят от открытия Зангезура.
Что следует отслеживать
Состоится ли встреча Алиева и Путина в Китае — и рассмотрит ли Россия дело AZAL в какой-либо конкретной форме.
Нормализация отношений Армения–Пакистан и возможная последующая хореография ШОС с участием Индии.
Сроки по Зангезурскому коридору в сопоставлении с графиком конституционного референдума в Армении.
Усиление роли Турции от Южного Кавказа до Восточного Средиземноморья.
Признаки того, что Россия принимает — или отвергает — новую карту.
Тезис Гусейнова ясен: по мере того как борьба смещается от баррелей к коридорам, влияние Азербайджана растет вместе с охватом Турции. Армения лавирует, но склоняется к Западу; Иран приспосабливается; Россия либо адаптируется, либо продолжает терять позиции. Саммит ШОС со всей своей церемонией — это просто место, где эти линии публично прочерчиваются.