Редакция Вести Баку
Украина объявила об одном из наиболее заметных территориальных успехов 2026 года: за восемь месяцев украинские войска вернули под контроль 26 населенных пунктов и более 745 квадратных километров территории на стыке Днепропетровской, Донецкой и Запорожской областей.
Еще несколько месяцев назад подобная цифра выглядела бы почти невероятной на фоне устойчивого представления о том, что Россия медленно, но постоянно движется вперед, а Украина способна в лучшем случае удерживать линию фронта.
Теперь эта картина стала сложнее.
И именно поэтому вопрос сегодня состоит не столько в том, освободила ли Украина 26 сел, сколько в другом: изменилась ли сама логика войны?
26 населенных пунктов – цифра подтверждается
12 августа президент Украины Владимир Зеленский сообщил о результатах операции на Александровском направлении, продолжавшейся с конца января. По данным Киева, украинские подразделения вернули 745 квадратных километров и 26 населенных пунктов.
Эта же цифра обсуждалась в эфире азербайджанской программы «В центре внимания»: политолог Заур Мамедов говорил о сообщении командования Зеленскому относительно освобождения 26 населенных пунктов и связывал происходящее с более широкой наступательной тактикой Украины.
Важно, однако, сделать оговорку.
Независимые оценки несколько осторожнее официальных украинских данных. DeepState подтвердил возвращение контроля над 19 населенными пунктами и вытеснение российских войск еще на нескольких участках. Институт изучения войны ISW насчитал около 627 квадратных километров подтвержденного украинского продвижения, одновременно отметив, что его консервативная методика может недооценивать реальные масштабы операции.
То есть речь идет не просто о пропагандистском заявлении Киева. Территориальный успех действительно произошел. Спорить можно о его точном масштабе.
Но это еще не украинский «контрнаступ-2»
745 квадратных километров на карте огромной войны – одновременно много и мало.
Много, потому что в позиционной войне последних лет территории часто измерялись уже не сотнями километров, а отдельными посадками, селами и несколькими километрами продвижения.
Мало – потому что этого совершенно недостаточно, чтобы говорить о стратегическом разгроме российской армии или возвращении Украины к наступлениям масштаба Харьковской операции 2022 года.
Гораздо интереснее другое.
Российское весенне-летнее наступление 2026 года пока не принесло Москве ожидаемого оперативного прорыва. По оценке ISW, в июле российские силы продвигались в среднем лишь примерно на 1,2 квадратного километра в сутки, а темпы продвижения оказались значительно ниже, чем годом ранее. Аналитики связывают это в том числе с украинскими контратаками, развитием беспилотных систем и ударами по российской логистике.
Это уже более серьезный показатель, чем сама цифра «26 сел».
Потому что задача украинской армии сегодня вовсе не обязательно состоит в том, чтобы завтра прорваться к Азовскому морю.
Первоначальная задача гораздо прагматичнее: лишить Россию ощущения неизбежности ее продвижения.
И на отдельных направлениях Киев этого добивается.
Война все глубже переносится на российскую территорию
Вторая часть украинской стратегии еще заметнее.
Киев все активнее атакует объекты, расположенные за сотни и даже более тысячи километров от украинской границы.
На этой неделе украинский удар вывел из строя Орский нефтеперерабатывающий завод в Оренбургской области. Reuters сообщает, что ремонт предприятия мощностью около 6 млн тонн нефти в год может занять до шести месяцев, а в регионе уже возникли проблемы с поставками топлива.
13 августа беспилотники также атаковали крупный нефтехимический комплекс «Газпром нефтехим Салават» в Башкортостане – примерно в 1 300 километрах от Украины.
Это принципиально меняет географию войны.
На протяжении первых лет Москва могла вести боевые действия на украинской территории, тогда как подавляющая часть российской промышленной инфраструктуры оставалась практически недосягаемой.
Теперь это преимущество постепенно исчезает.
Украина не может сравниться с Россией по количеству баллистических ракет или авиации. Поэтому Киев пытается создать асимметрию другим способом: дешевые дальнобойные беспилотники должны заставить Россию распределять ПВО на огромной территории и одновременно увеличивать экономическую цену войны.
В этом смысле нефтеперерабатывающий завод в Башкортостане сегодня может иметь для фронта не меньшее значение, чем небольшое село в Донбассе.
Однако у России остается очень опасное преимущество
Было бы ошибкой из этих событий делать вывод, что военная инициатива окончательно перешла к Украине.
Россия продолжает наступательные действия и в последние дни добилась продвижения на Купянском и Славянском направлениях.
Еще важнее ситуация в воздухе.
Зеленский публично предупреждает, что Россия резко увеличила использование баллистических ракет, воспользовавшись дефицитом американских перехватчиков Patriot у Украины.
По его словам, Россия сейчас запускает примерно вдвое больше баллистических ракет в месяц, чем в 2025 году.
13 августа российские силы вновь атаковали порт Измаил на Дунае, повредив инфраструктуру и энергоснабжение одного из ключевых украинских экспортных узлов.
Поэтому на земле Украина сегодня способна создавать России локальные проблемы, а в глубоком тылу – наносить болезненные удары по нефтяной отрасли.
Но в небе баланс остается гораздо менее благоприятным для Киева.
Именно дефицит Patriot может оказаться одной из главных переменных предстоящей зимы.
Есть еще один неожиданный сигнал – Черное море
На фоне усиления боевых действий Киев одновременно предложил Москве взаимно прекратить атаки на гражданские суда и гражданские цели в Черном море.
По данным Reuters, предложение было передано через посредника, но Москва заявила, что официально его пока не получала.
На первый взгляд здесь есть противоречие.
Украина расширяет удары по территории России и одновременно предлагает локальное перемирие на море.
Но в действительности это две части одной стратегии.
Киев пытается отделить сферы, где продолжение войны дает ему военное преимущество, от тех, где взаимная эскалация слишком дорого обходится украинской экономике.
Российские атаки на порты серьезно ударили по украинскому зерновому экспорту. Следовательно, Украине выгодно договариваться о безопасности гражданского судоходства, не отказываясь от ударов по военной и энергетической инфраструктуре России.
Это уже не логика «война или мир».
Это попытка торговаться с Москвой по отдельным участкам войны.
Почему 26 сел все-таки имеют значение
Не потому, что они меняют карту Европы.
И даже не потому, что Украина вдруг получила возможность освободить все потерянные территории военным путем.
Их значение в другом.
На протяжении длительного времени политическая стратегия Москвы строилась на очень простом тезисе: время работает на Россию.
У России больше людей, больше боеприпасов, больше ракет, больше промышленный потенциал. Значит, линия фронта будет медленно двигаться на запад, а Украина и ее союзники рано или поздно устанут.
События 2026 года пока не опровергли этот тезис окончательно.
Но они перестали его подтверждать автоматически.
Российское продвижение замедлилось. Украина вернула часть территории. Российские нефтеперерабатывающие предприятия на расстоянии более тысячи километров от фронта становятся мишенями. Москва вынуждена защищать уже не только оккупированные территории и приграничные области, но и стратегическую инфраструктуру внутри самой России.
Именно это, а не количество поднятых украинских флагов над отдельными селами, является наиболее важным изменением.
До перелома еще далеко
Война не заканчивается.
Переговорного процесса, способного привести стороны к политическому компромиссу, по-прежнему фактически нет. Москва продолжает настаивать на территориальных требованиях, которые Киев отвергает, а обе стороны пытаются улучшить свои позиции силой.
Поэтому говорить о победе Украины столь же преждевременно, как несколько месяцев назад было преждевременно говорить о неизбежном российском прорыве.
26 освобожденных населенных пунктов – не перелом. Это сигнал.
Сигнал о том, что война снова стала менее предсказуемой.
Украина показала, что все еще способна не только обороняться, но и менять линию фронта. Россия показала, что по-прежнему располагает огромным ударным потенциалом и способна наносить Украине тяжелый ущерб.
А значит, главный вопрос второй половины 2026 года звучит уже не так: «когда Украина проиграет войну на истощение?»
Он звучит иначе: кто первым обнаружит, что цена продолжения этой войны стала выше, чем цена переговоров?
Вести Баку