Путин хочет Донбасс и пол-Европы. А что он предлагает взамен?

Лента

Редакция Вести Баку

Вашингтон заговорил о возможном обмене Донбасса на членство Украины в НАТО. Москва в ответ потребовала фактически переписать всю систему европейской безопасности. А Европа по-прежнему спорит, кто должен сидеть за столом переговоров и кто будет оплачивать последствия войны. Похоже, мирные переговоры всё больше напоминают торги, на которых каждый предлагает то, что ему не принадлежит.

Ещё недавно идея вступления Украины в НАТО считалась практически закрытой темой в переговорах о прекращении войны. Теперь она неожиданно вернулась.

Президент Владимир Зеленский сообщил, что американские переговорщики впервые поставили вопрос: согласился бы Киев вывести войска из остающейся под его контролем части Донбасса в обмен на членство в Североатлантическом альянсе?

Не стоит путать вопрос с предложением, а предложение - с соглашением. Вашингтон пока не представил публично согласованного плана такого обмена. Зеленский также не объявлял о готовности отказаться от украинских территорий.

Но сам факт появления подобной идеи многое говорит о том, куда движется дипломатия.

После почти пяти лет полномасштабной войны обсуждается не только то, как прекратить стрельбу, но и то, какую цену Украине предлагают заплатить за собственную безопасность.

И здесь возникает неприятный вопрос: если страна должна отдать часть своей территории, чтобы получить защиту от следующего вторжения, что именно ей гарантируют взамен?

Кремлю мало Донбасса. Ему нужна Европа образца 1997 года

Переговоры в Абу-Даби не принесли существенного политического прорыва. Стороны достигли принципиальной договорённости о масштабном обмене пленными, но не приблизились к решению ключевых территориальных и военно-политических вопросов.

Зато Москва воспользовалась дипломатическим процессом, чтобы вновь предъявить требования, выходящие далеко за пределы Украины.

По информации The New York Times, российская сторона распространила документ от 10 ноября, в котором предлагает вернуть размещение войск и баз НАТО к конфигурации 1997 года.

Речь идёт о периоде до вступления в альянс Польши, Чехии, Венгрии и балтийских государств. Москва также требует ограничить дальнейшее расширение НАТО, прекратить западные поставки вооружений Украине и исключить военную активность альянса в ряде регионов, включая Южный Кавказ и Центральную Азию.

Это уже не переговоры о нескольких населённых пунктах Донбасса.

Это попытка пересмотреть европейский порядок безопасности, сформировавшийся после окончания холодной войны.

Причём Кремль не предлагает симметричного обмена. В опубликованных положениях нет обязательства России вывести войска со всех оккупированных украинских территорий в обмен на масштабное сокращение присутствия НАТО.

Получается любопытная дипломатическая конструкция.

Россия сохраняет собственные территориальные претензии и одновременно требует, чтобы другие государства ограничили свою оборону.

А что взамен?

Обещание обсуждать мир.

Украина должна отдать то, что Россия ещё не смогла захватить

В программе «В центре внимания», посвящённой российско-украинским переговорам, депутат Милли Меджлиса Расим Мусабеков обратил внимание на принципиальное противоречие российских требований.

Москва добивается передачи оставшейся под украинским контролем части Донбасса, хотя для её захвата военным путём потребовались бы новые масштабные наступательные операции, значительные потери и неопределённое время.

Иными словами, России предлагают получить за столом переговоров то, чего её армия пока не сумела добиться на поле боя.

Причём без гарантии, что после этого война действительно закончится.

Здесь и заключается главная проблема подобных компромиссов.

Передача территории может зафиксировать новую линию контроля. Но сама по себе она не устраняет причин конфликта, не создаёт механизмов предотвращения нового нападения и не отвечает на вопрос, что произойдёт при нарушении договорённостей.

Украине предлагают сделать необратимый шаг в обмен на обещание будущей безопасности.

Территорию можно передать один раз. Вернуть её дипломатическим путём после этого будет гораздо сложнее.

Именно поэтому разговор о гарантиях безопасности не может сводиться к красивой формуле в итоговом коммюнике.

НАТО без реальной защиты - это просто вывеска

Звучит заманчиво: Украина уступает часть Донбасса, становится членом НАТО, а война заканчивается.

Но у этой схемы есть фундаментальное препятствие.

НАТО существует не ради торжественных церемоний поднятия флага. Его смысл - коллективная оборона, общая система военного планирования и готовность союзников действовать в случае нападения.

Если Украине предложат членство, но ограничат действие ключевых механизмов коллективной защиты, Киев вполне обоснованно спросит: чем подобное решение отличается от политической декларации?

Пятая статья Североатлантического договора предполагает помощь союзников государству, подвергшемуся вооружённому нападению, хотя конкретные действия каждый участник определяет самостоятельно.

Поэтому вопрос не только в юридическом статусе Украины.

Гораздо важнее, готовы ли государства альянса выполнять свои обязательства в случае новой российской атаки.

На этот вопрос нельзя ответить дипломатической формулой.

Ответ должен быть подкреплён военными возможностями, политическими решениями и заранее согласованными механизмами реагирования.

В противном случае Украина рискует получить ещё один документ, значение которого выяснится только во время следующего кризиса.

Европа хочет место за столом. Но готова ли оплачивать мир?

Отдельная проблема - участие европейских стран в переговорах.

В Абу-Даби представители Европы проводили консультации с американской и украинской сторонами, но не участвовали непосредственно в трёхсторонних переговорах с Россией. При этом европейские лидеры выступили за участие Великобритании, Франции, Германии, Италии, Польши и представителей Евросоюза в дальнейшем процессе.

Но присутствовать на переговорах и нести ответственность за их результаты - разные вещи.

В ходе дискуссии на азербайджанской площадке «В центре внимания» председатель партии REAL Натиг Джафарли высказал сомнение в возможности выработки полностью единой европейской позиции.

По его оценке, ЕС необходима группа государств, которые не просто выступят с общим заявлением, но и возьмут на себя обязательства по финансированию украинской безопасности и восстановлению страны.

И это гораздо важнее очередного заявления о солидарности.

Если Вашингтон намерен сократить своё непосредственное участие, а Россия продолжает предъявлять максималистские требования, именно европейцам придётся решать, сколько стоит послевоенная безопасность Украины.

Сколько вооружений необходимо поставить? Кто оплатит содержание украинской армии? Кто обеспечит противовоздушную оборону? Кто отреагирует, если новое соглашение будет нарушено?

Ответы на эти вопросы стоят миллиарды.

И политической решимости.

Путин делает ставку на зиму. И на усталость Запада

Пока дипломаты обсуждают будущую архитектуру безопасности, Украина сталкивается с гораздо более непосредственной угрозой - ударами по энергетической инфраструктуре.

Зима превращает войну на истощение в испытание не только для армии, но и для миллионов гражданских жителей.

Разрушение электростанций и распределительных сетей означает проблемы с отоплением, водоснабжением, промышленностью и работой больниц.

В той же дискуссии эксперт по безопасности Ильхам Исмаилов предположил, что российское руководство рассчитывает использовать зимние месяцы для усиления давления на Украину и одновременно дождаться углубления разногласий между западными союзниками.

Это предположение о стратегии Кремля, но оно соответствует логике затяжной войны на истощение.

Чем дольше продолжается конфликт, тем больше ресурсов требуется Киеву для поддержания обороны.

Однако и для России война не бесплатна.

Украинские удары по нефтеперерабатывающим предприятиям и другой инфраструктуре создают дополнительные экономические и военные издержки. При этом возможность продолжать боевые действия не означает возможности бесконечно наращивать их интенсивность без последствий.

Москва делает ставку на способность выдержать войну дольше противника.

Киев - на сохранение армии, международной поддержки и способности наносить России неприемлемый ущерб.

И пока обе стороны считают продолжение сопротивления предпочтительнее предложенных условий мира, очередной дипломатический раунд вряд ли автоматически приведёт к прекращению огня.

Почему эта история касается Азербайджана

На первый взгляд спор о Донбассе и НАТО имеет мало общего с Южным Кавказом.

Но достаточно прочитать российские предложения о пересмотре европейской безопасности, чтобы стало ясно: речь идёт не только об Украине.

В требованиях Москвы прямо упоминается ограничение военной активности западных стран на Южном Кавказе и в Центральной Азии.

Фактически обсуждается право государств самостоятельно определять, с кем сотрудничать в сфере безопасности.

Для Азербайджана это принципиальный вопрос.

Баку десятилетиями выстраивал собственную систему внешнеполитических и военных связей, включая стратегический союз с Турцией.

Возвращение к модели, при которой крупная держава пытается устанавливать правила военного сотрудничества для соседних государств, непосредственно затронуло бы интересы независимых стран региона.

Поэтому переговоры по Украине важны не только с точки зрения прекращения войны.

Они покажут, готовы ли великие державы признать, что безопасность небольших и средних государств не должна определяться без их участия.

Мир нельзя построить на обещании, что агрессор больше не нападёт

У мирного соглашения есть одна особенность, которую часто забывают в дипломатических кабинетах.

Его ценность определяется не количеством подписей и не торжественностью церемонии.

Его ценность определяется тем, что произойдёт после подписания.

Если Россия сохранит возможность начать новую войну, а Украина лишится части оборонительных позиций без достаточных гарантий, подобное соглашение рискует превратиться в паузу между двумя конфликтами.

Если же Украина получит действенную систему безопасности, которую Москва будет считать серьёзным фактором сдерживания, появится основа для более устойчивого урегулирования.

Но именно этот вариант и сталкивается с наиболее серьёзным сопротивлением Кремля.

Россия требует украинские территории и ограничения для НАТО. Украина требует защиты от нового нападения. Европа хочет участвовать в решениях, но должна согласовать собственные обязательства. Вашингтон стремится найти формулу прекращения войны.

Проблема в том, что эти цели пока не образуют единого соглашения.

Можно сколько угодно менять состав переговорщиков, переносить встречи из одной столицы в другую и придумывать новые дипломатические формулы.

Но фундаментальный вопрос останется.

Почему страна, подвергшаяся вторжению, должна расплачиваться территорией за гарантии, что вторжение не повторится?

И главное - кто возьмёт на себя ответственность, если эти гарантии снова окажутся недостаточными?

Пока убедительного ответа нет, обмен Донбасса на НАТО остаётся не готовым мирным планом, а опасной дипломатической гипотезой.

Войну можно остановить соглашением. Но мир нельзя обеспечить одной подписью.

Вести Баку

Новости

Читать также