Редакция Вести Баку
Саммит НАТО, который пройдет 7 и 8 июля в Анкаре, станет проверкой не только отношения альянса к войне в Украине. В более широком смысле это будет испытание способности НАТО принимать долгосрочные решения в условиях, когда его главный военный участник, Соединенные Штаты, все чаще связывает союзнические обязательства с политической лояльностью.
В проекте итоговой декларации, уже согласованном послами стран НАТО, содержатся две принципиальные формулировки. Лидеры должны подтвердить «непоколебимую приверженность» статье 5 о коллективной обороне и пообещать выделить Украине €70 млрд, около $80 млрд, военной помощи в 2026 году. В проекте также говорится о поддержке как минимум на сопоставимом уровне в 2027 году.
Однако это пока проект, а не окончательное решение. Документ должен быть утвержден непосредственно лидерами на саммите. Именно поэтому говорить, что Украина уже гарантированно получила €70 млрд, преждевременно.
Главная интрига связана с Трампом
Формально Анкарский саммит посвящен обороне, производству вооружений, распределению расходов и поддержке Украины. Фактически значительная часть дипломатических усилий направлена на то, чтобы удержать Дональда Трампа внутри общего союзнического курса.
AP отмечает, что раньше Трамп требовал от европейцев прежде всего увеличения военных расходов. Теперь он говорит уже не только о деньгах, но и о «лояльности». Недовольство президента США связано, в частности, с тем, что многие европейские союзники не поддержали американскую военную кампанию против Ирана в том объеме, которого ожидал Вашингтон.
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте пытался убедить Трампа, что Европа выполняет его требования. В Белом доме ему показали данные о росте европейских расходов и заказах американскому военно-промышленному комплексу. Но вопрос о том, насколько надежными остаются гарантии США, окончательно не снят.
The Washington Post обращает внимание и на особую роль Турции. Анкара рассчитывает представить себя в качестве посредника между различными центрами силы внутри НАТО. Турция обладает второй по численности армией альянса, контролирует проливы и одновременно поддерживает рабочие отношения с Вашингтоном, Москвой и Киевом.
Организаторы постарались сделать формальную часть саммита короткой, а атмосферу максимально комфортной для Трампа. Но даже тщательно подготовленный сценарий не гарантирует отсутствия публичных конфликтов.
Зеленский и Путин снова борются за внимание Вашингтона
Накануне саммита Трамп провел отдельные телефонные разговоры с Владимиром Зеленским и Владимиром Путиным.
Белый дом подтвердил, что Трамп встретится с Зеленским в Анкаре. Американские официальные лица заявляют, что темой встречи станет поиск пути к прекращению войны. После переговоров с украинским президентом Трамп намерен снова связаться с Путиным.
Зеленский назвал разговор с Трампом «очень хорошим» и заявил, что решимость США имеет ключевое значение для завершения войны. Киев рассчитывает использовать саммит для получения устойчивых гарантий финансирования, вооружений и дальнейшей американской вовлеченности.
Москва представляет ситуацию иначе. Помощник российского президента Юрий Ушаков сообщил, что Путин подтвердил заинтересованность в политико-дипломатическом урегулировании, но только при учете «принципиальных российских подходов». К ним относится требование передачи России полного контроля над Донбассом, которое Украина отвергает.
Российская сторона также обвиняет Киев и европейские государства в стремлении затянуть войну. Одновременно Москва заявляет об успехах своей армии, включая установление контроля над Константиновкой. Украина утверждает, что продолжает удерживать город. Независимого подтверждения российского заявления пока нет.
Первая российская позиция: помощь Украине продлевает войну
Первый аргумент Москвы заключается в том, что масштабные поставки вооружений снижают заинтересованность Киева в переговорах и создают иллюзию возможности добиться военной победы.
С российской точки зрения, обещание выделить еще €70 млрд означает, что НАТО делает ставку не на компромисс, а на продолжение боевых действий. Кремль также утверждает, что европейские лидеры неправильно оценивают положение на фронте и пытаются убедить Трампа продолжать давление на Россию.
У этой позиции есть внутренняя логика, но она не отвечает на главный контраргумент Украины и ее союзников. Киев считает, что прекращение помощи в момент, когда российская армия продолжает наступательные операции, не приведет к равноправным переговорам. Напротив, оно может вынудить Украину принять условия, сформулированные под военным давлением.
Поэтому западная позиция состоит в том, что вооружения необходимы не только для ведения войны, но и для создания переговорного баланса. Слабая Украина, по мнению сторонников помощи, получит не мирное соглашение, а ультиматум.
Вторая российская позиция: санкции и конфискация активов разрушают правила
Вторая линия российской аргументации касается экономического давления.
МИД России характеризует новые программы финансирования Украины и санкционные меры как продолжение конфронтации. Москва особенно резко выступает против использования замороженных российских государственных активов, называя такие действия нарушением суверенного иммунитета и международного права.
Эта тема стала особенно актуальной после гостевой колонки республиканца Френча Хилла в The New York Times. Хилл призвал НАТО ужесточить вторичные санкции против банков, торговых домов и других посредников, участвующих в продаже российских энергоносителей. Он также предложил шире использовать замороженные российские активы для финансирования обороны и восстановления Украины.
Аргумент сторонников этой политики понятен: Россия продолжает получать значительные доходы от нефти и газа, а значит, имеет ресурсы для ведения войны. Одних поставок оружия Украине недостаточно, если одновременно сохраняются финансовые потоки, поддерживающие российский военный бюджет.
Но вторичные санкции имеют и очевидные риски. Они могут привести к конфликтам США с Китаем, Индией, Турцией и странами Персидского залива. Кроме того, попытка резко убрать российскую нефть с рынка способна вызвать рост мировых цен, хотя открытие Ормузского пролива и восстановление поставок с Ближнего Востока несколько уменьшили эти риски.
С конфискацией государственных активов ситуация еще сложнее. В Европе заморожено около €210 млрд российских суверенных средств, однако прямое изъятие этих денег сталкивается с юридическими препятствиями. Европейский центральный банк ранее предупреждал о потенциальных рисках для финансовой системы и доверия к европейским резервным активам. Именно поэтому Евросоюз до сих пор предпочитал использовать доходы от замороженных средств или создавать кредитные механизмы, а не проводить прямую конфискацию основной суммы.
Европа обещает больше, но сможет ли она выполнить обещания?
Даже если декларация будет принята без изменений, остается вопрос практической реализации.
Европейские страны увеличивают оборонные бюджеты, но деньги еще необходимо превратить в ракеты, системы ПВО, боеприпасы, бронетехнику и подготовленные подразделения. Производственные циклы занимают годы, а некоторые страны опасаются, что несут непропорционально большую часть расходов.
Reuters отмечает, что поддерживать нынешний уровень финансирования Украины становится все сложнее из-за нагрузки на национальные бюджеты и разногласий по поводу распределения обязательств.
Именно здесь проходит реальная линия раздела внутри НАТО. Речь идет не столько о том, поддерживать ли Украину вообще, сколько о сроках, масштабах и источниках финансирования.
Трамп может согласиться с €70 млрд, если основную сумму предоставят европейцы, а значительная часть денег будет потрачена на покупку американского оружия. Но он может потребовать дополнительных уступок или связать украинский вопрос с другими спорами, включая Иран, торговлю, Гренландию и размещение американских войск в Европе.
Саммит не принесет мира, но покажет направление
От встречи в Анкаре не стоит ожидать немедленного дипломатического прорыва. Россия и Украина по-прежнему расходятся по основным вопросам: территориям, гарантиям безопасности, санкциям, статусу оккупированных регионов и будущей военной ориентации Украины.
Однако саммит может ответить на три более реалистичных вопроса.
Сохранит ли Вашингтон приверженность статье 5? Получит ли Украина долгосрочную и предсказуемую программу помощи? Сможет ли Европа взять на себя большую часть оборонных обязательств, не разрушив при этом трансатлантический союз?
Успехом для Украины станет не очередное заявление о солидарности, а конкретный механизм финансирования, график поставок и понятные гарантии на 2027 год.
Успехом для Трампа станет возможность представить происходящее как победу своей политики давления на европейцев.
Успехом для России, напротив, станет любое размытие обязательств, спор вокруг €70 млрд или новый конфликт между США и европейскими союзниками.
Поэтому главный результат саммита будет измеряться не громкостью заявлений. Он будет зависеть от того, превратятся ли обещания в деньги, контракты и реальные военные возможности. Именно в этом вопросе НАТО пока значительно сильнее на бумаге, чем на поле боя.
Вести Баку