Вести Баку
Убийство Али Лариджани, занимавшего пост секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана, и сообщения о ликвидации министра разведки Эсмаила Хатиба меняют не только кадровую картину в Тегеране, но и саму логику войны. Израиль объявил об устранении Хатиба, тогда как Иран официально подтвердил гибель Лариджани.
Важно понимать, кто именно выбыл из системы. Лариджани – не просто известный политик прошлого и бывший спикер парламента. В нынешней конфигурации он был фигурой, стоявшей на стыке безопасности, стратегии и политической координации.
Хатиб, в свою очередь, возглавлял Министерство разведки – один из ключевых инструментов внутреннего контроля и контрразведывательной защиты режима. Когда из системы одновременно выбивают такие фигуры, это уже не серия рядовых точечных ликвидаций. Это удар по нервным узлам государства.
Именно поэтому эта история выглядит шире, чем просто военная операция. Если раньше еще можно было говорить о давлении на Иран ради уступок, то теперь все больше складывается впечатление, что ставка делается на ослабление самого механизма принятия решений. Гибель Лариджани осложняет процесс принятия решений в Иране, сужает пространство для маневра и усиливает позиции силового крыла, прежде всего КСИР.
В этом и заключается самый тревожный момент. Лариджани относился к той категории фигур, которые в кризисный момент способны не только удерживать систему, но и связывать между собой разные ее части – политическую, бюрократическую и силовую. Такие люди важны не потому, что они «умеренные» в западном понимании. Они важны потому, что делают власть связной. Когда их убирают, на поверхность обычно выходят не самые гибкие, а самые вооруженные и самые жесткие игроки.
Отсюда и главный вывод. Подобные удары не обязательно приближают сделку. Они могут, наоборот, уничтожать последние каналы, через которые такая сделка вообще могла бы пройти. Чем слабее политический слой, тем сильнее милитаризация власти. А чем сильнее милитаризация, тем уже пространство для деэскалации.
Есть и еще одна важная деталь. Вокруг Ирана сейчас все больше разговоров не только о войне как таковой, но и о том, кто будет контролировать узлы послевоенного влияния – энергомаршруты, экспорт нефти, безопасность в районе Ормузского пролива. Но здесь важно не подменять анализ предположениями. Обсуждение возможных сценариев еще не означает, что тот или иной план уже утвержден и неизбежен.
И вот здесь начинается зона, где особенно легко скатиться в самообман. Война всегда рождает избыток уверенных прогнозов. Кажется, что если выбить несколько ключевых людей, система посыплется сама собой. Но государства такого типа редко распадаются аккуратно. Гораздо чаще они становятся менее управляемыми, более нервными и более опасными для всех вокруг.
Для Южного Кавказа это особенно чувствительно. Чем сильнее хаос в Иране, тем выше риски на периферии – от безопасности границ до транспортных и энергетических цепочек. В такой ситуации Азербайджану выгодна не романтика чужого обрушения, а холодный расчет: держать дистанцию, защищать свои интересы и сохранять пространство для маневра.
Удар по Лариджани и сообщения о ликвидации Хатиба важны не только потому, что речь идет о двух громких именах. Они важны потому, что показывают: война входит в фазу, где мишенью становятся уже не только ресурсы и командные пункты, а сама архитектура иранской власти. А это всегда намного опаснее, чем кажется в первые сутки.