Политический аналитик Владимир Копчак заявил, что Владимиру Путину встреча с Ильхамом Алиевым в Душанбе была нужнее, чем Баку, и визуальные сигналы это показали.
Выступая в еженедельной программе «Итоги Кавказа» агентства Novosti Kavkaza, Копчак отметил, что Кремль теперь рассматривает Азербайджан как свой наиболее ценный актив на Южном Кавказе, тогда как в отношении Армении исходит из того, что ей «некуда идти».
Душанбе, а не Москва или Баку, стал местом встречи, поскольку возможности Путина для поездок сузились; нейтральная площадка также помогла смягчить внутренние и региональные чувствительности.
По его словам, разговор вращался вокруг инцидента с крушением азербайджанского пассажирского самолёта – эпизода, который до сих пор определяет общественное восприятие кризиса. Публичные заявления Путина представили этот момент скорее как напоминание о принесённых в конце прошлого года извинениях, а не как новое проявление раскаяния.
Для мировой аудитории, отметил Копчак, эта разница свелась к одному заголовку – «Путин извинился» – и информационное сражение было проиграно.
Он утверждает, что у Баку есть технические доказательства удара комплекса «Панцирь-С1», а место крушения в Казахстане сделало сокрытие невозможным – не в последнюю очередь потому, что местные видеозаписи и быстрый доступ иностранных специалистов разрушили ранние нарративы Москвы. Это, подчеркнул Копчак, его утверждения; Россия пока не представила расследование, признанное всеми сторонами.
По словам аналитика, за внешней картинкой Кремль прибыл в Душанбе с чётким списком практических запросов. В центре обсуждения оказались энергия и логистика: поставки бензина на фоне перебоев на российских НПЗ, отдельные элементы транспортного коридора «Север–Юг» и продвижение по железнодорожной ветке Решт–Астара в Иране, способной изменить региональные грузопотоки в пользу России.
Копчак также допустил возможность «переупаковки» газа через третьи страны для облегчения поставок в Европу – идеи, которые сопровождают санкционные режимы с 2022 года и время от времени всплывают в региональных слухах.
Однако всё это, по его мнению, не свидетельствует о восстановлении старого порядка. Напротив, показывает, что Москва ищет обходные пути, одновременно неся репутационные потери, которые уже не может полностью компенсировать.
Копчак связал дипломатическую хореографию с неафишируемыми торгами вокруг задержанных. По его словам, Москва активно добивалась освобождения двух российских медийных фигур, которых он связывает со структурами безопасности, в то время как Россия, возможно, рассматривала ответные гуманитарные шаги.
Эти сведения не подтверждены публично, однако, по мнению Копчака, именно такие обмены объясняют, почему самые острые темы – например, резонансное убийство в Екатеринбурге – почти не упоминались в официальных отчётах.
Он также обратил внимание на фразу Путина, которая может вызвать раздражение в Баку: описание Азербайджана как «русскоязычной страны». Как бы она ни была задумана, отметил Копчак, это прозвучало как знакомая имперская формулировка, и её там не забудут.
Что касается Азербайджана, аналитик видит два возможных рычага давления, к которым Москва может прибегнуть, если разрядка даст сбой: давление на азербайджанскую диаспору в России и попытки прощупать окружение президента через операции влияния.
Любая из этих мер, по его словам, встретит ответную реакцию, поскольку Баку уже научился заменять российские поставки через Турцию и другие страны и вряд ли обменяет стратегическую автономию на краткосрочное спокойствие. Этот расчёт, добавил он, проявляется в параллельном укреплении треугольника Анкара–Баку–Тбилиси.
Регулярные встречи министров обороны и давние производственные связи ещё не означают формального союза, но Копчак видит в них зачатки архитектуры безопасности, где донором стабильности выступает Турция, а не Россия.
Он скептически оценивает и заявления Москвы о возрождении формата «3+3» в Баку или Ереване, предсказывая, что даже если саммит состоится, Путин вряд ли появится там лично.
Неделя в Душанбе, по словам аналитика, имела и более широкий контекст. Копчак указал на Шарм-эш-Шейх, где Азербайджан и Армения участвовали в ближневосточных переговорах при отсутствии Израиля и ХАМАС, что, по его мнению, демонстрирует дипломатическую модель, легитимизирующую насилие, вознаграждая захватчиков заложников.
С его точки зрения, «трампская» модель для Газы рискует узаконить безнаказанность и будет преследовать регион, даже если перемирие сохранится. Что касается Украины, Копчак считает, что её первоочередные нужды остаются прежними – противовоздушная оборона и разрешение наносить удары по российской военной инфраструктуре, поскольку Кремль готовится к очередной зимней кампании против энергетической системы.
На четвёртую зиму войны на истощение, направленной против трансформаторов, подстанций и мостов, он предупреждает, обе стороны готовятся к эскалационным решениям, к которым общество ещё не готово.
В узком балансе Душанбе, подытожил Копчак, Баку укрепил свои позиции, отдавая минимум. Россия получила сцену, чтобы повторить, что уже приносила извинения, и протестировать энергетические и транзитные схемы, соответствующие её ограничениям.
Азербайджан, со своей стороны, сохранил гибкость в вопросах железнодорожных и трубопроводных маршрутов, дал понять, что выражения вроде «русскоязычная страна» не определяют его суверенитет, и поддержал рабочий канал общения, не притворяясь, будто отношения вернулись в прошлое.
Сохранится ли этот баланс, будет зависеть не столько от формальных встреч, сколько от того, что произойдёт этой зимой – в украинском небе, на ближневосточных берегах и на тех железных дорогах и трассах, где сегодня решается сила не меньше, чем в речах.