Редакция Вести Баку
Арест Роберта Кочаряна стал очередным эпизодом кампании против противников армянского премьера. Для Азербайджана и Турции Пашинян остается партнером по мирному процессу, Россия видит разрушение своего последнего политического плацдарма, а Иран опасается уже не Еревана, а прихода США к своим северным границам.
Задержание бывшего президента Армении Роберта Кочаряна уже невозможно рассматривать как отдельное уголовное дело. Оно стало частью значительно более широкой перестройки армянской политики, в ходе которой премьер-министр Никол Пашинян последовательно вытесняет из публичного пространства своих наиболее опасных оппонентов.
Прокуратура обвиняет Кочаряна в отмывании денег, получении взяток и злоупотреблении властью в период его президентства. Следствие утверждает, что государственное имущество передавалось ему и связанным с ним лицам на выгодных условиях. Вместе с экс-президентом обвинения предъявлены еще девяти фигурантам, включая одного из его сыновей.
Виновность Кочаряна должен устанавливать суд. Но политический контекст проигнорировать невозможно: он возглавляет парламентский блок «Армения», остается одним из самых известных сторонников тесных отношений с Москвой и является личным противником Пашиняна. Его задержание последовало за уголовным преследованием других крупных оппозиционных фигур. Reuters называет происходящее расширяющейся кампанией против критиков правительства.
Слишком много совпадений
Под стражей находится оппозиционный политик и предприниматель Гагик Царукян. Лидер «Сильной Армении» Самвел Карапетян помещен под домашний арест по обвинению в призывах к захвату власти.
За день до июньских парламентских выборов были задержаны шесть кандидатов от его пророссийской партии – государственные СМИ тогда даже не сообщили причин задержания.
Еще раньше архиепископ Баграт Галстанян и 13 его сторонников были арестованы по обвинению в подготовке насильственного захвата власти. Продолжается жесткое противостояние правительства с руководством Армянской апостольской церкви.
Каждое из этих дел власти могут объяснить отдельно: коррупцией, финансовыми махинациями, подкупом избирателей или подготовкой переворота. Но когда уголовные дела одно за другим возбуждаются против политиков, бизнесменов и священнослужителей, объединенных критикой одного человека, возникает вопрос уже не только об их возможной вине.
Возникает вопрос о том, остается ли в Армении пространство для реальной оппозиции.
Пашинян пришел к власти в 2018 году как лидер уличной революции, обещавший покончить с авторитарными практиками прежней системы. Теперь его противники обвиняют уже его самого в использовании правоохранительных органов для устранения конкурентов.
Даже если часть обвинений обоснована, их концентрация на политических оппонентах и время проведения операций создают впечатление избирательного правосудия. Демократия перестает быть демократией, когда выборы проходят, но наиболее опасные соперники власти встречают их в следственных изоляторах или под домашним арестом.
Россия потеряла Армению, но еще не ушла
Особенность нынешней кампании заключается в том, что большинство наиболее заметных преследуемых фигур считаются сторонниками России. Это превращает внутриполитическую борьбу в Армении в часть большой геополитической перестройки Южного Кавказа.
Москва десятилетиями считала Армению гарантированной зоной своего влияния. В стране размещена российская военная база, Россия остается крупнейшим торговым партнером и основным поставщиком энергии, а армянская экономика глубоко связана с Евразийским экономическим союзом.
Однако политически Россия Армению уже потеряла.
Причина заключается не только в прозападном курсе Пашиняна. Москва сама разрушила представление о себе как о гаранте безопасности Армении.
После войны 2020 года и восстановления Азербайджаном полного суверенитета над Карабахом в 2023 году армянское общество увидело, что российские военные, ОДКБ и прежняя система союзов не способны обеспечить то, что десятилетиями обещали.
Пашинян воспользовался этим разочарованием. Он заморозил участие Армении в ОДКБ, приблизился к США и Евросоюзу и превратил мир с Азербайджаном в основу нового внешнеполитического курса.
Но говорить о полном разрыве преждевременно. Около трети армянского экспорта направляется в Россию, Москва сохраняет военную базу и энергетические рычаги, а на российский рынок по-прежнему приходится значительная часть армянской торговли. Россия потеряла Армению как безусловного политического союзника, но еще способна создавать ей серьезные экономические проблемы.
Аресты пророссийских политиков дают Москве удобный аргумент: теперь Кремль может представить свое поражение не как результат провала собственной политики, а как следствие «зачистки» российских сторонников и западного вмешательства.
Азербайджану нужен не Пашинян, а устойчивый мир
Для Азербайджана ситуация сложнее, чем может показаться. Пашинян стал первым армянским руководителем, который публично признал территориальную целостность Азербайджана, отказался от прежней карабахской доктрины и пошел на прямой мирный процесс с Баку.
Именно при нем был согласован текст мирного соглашения и началось практическое восстановление торговых и транспортных связей.
Баку заявляет, что две страны уже находятся в условиях «реального мира», однако требует устранить из армянской Конституции положения, которые Азербайджан рассматривает как территориальные претензии. После этого, по позиции Баку, препятствий для подписания окончательного договора не останется.
Поэтому Азербайджан объективно заинтересован в сохранении мирного курса Пашиняна. Но это не означает, что Баку должен быть заинтересован в политической монополии самого Пашиняна.
Мир, зависящий от одного человека и удерживаемый устранением его противников, остается хрупким. Если соглашение будет восприниматься частью армянского общества как личный проект премьера, навязанный при подавлении оппозиции, следующая власть может попытаться его пересмотреть.
Интерес Азербайджана состоит не в том, чтобы Пашинян правил вечно, а в том, чтобы признание границ, отказ от территориальных претензий и открытие коммуникаций стали необратимой государственной политикой Армении.
Баку не должен вмешиваться во внутреннюю борьбу в Ереване. Но он вправе требовать, чтобы мир закреплялся конституционно, юридически и институционально, а не держался исключительно на политической судьбе одного премьера.
Турция поддерживает курс, но действует вместе с Баку
Позиция Анкары еще более прагматична. Турция положительно оценивает конструктивную роль Пашиняна и готова нормализовать отношения с Арменией, открыть границу и восстановить экономические связи.
Однако турецкая дипломатия не отделяет этот процесс от окончательного мира между Ереваном и Баку. Министр иностранных дел Хакан Фидан прямо заявлял, что сначала должно быть подписано армяно-азербайджанское соглашение, после чего Турция намерена как можно быстрее завершить нормализацию с Арменией.
Анкара видит в новом порядке возможность открыть сухопутную связь через Нахчыван, расширить выход к Каспию и Центральной Азии и превратить Южный Кавказ в часть большого транспортного пространства тюркского мира.
Для Турции Пашинян полезен не как идеологический союзник, а как армянский лидер, готовый отказаться от политики вечной конфронтации. Поэтому Анкара будет поддерживать его мирный курс, но вряд ли станет публично связывать себя с его внутренними методами.
Иран боится не Пашиняна, а новой географии
Иран занимает принципиально иную позицию. Тегеран приветствует мир между Арменией и Азербайджаном, однако резко выступает против изменения регионального баланса и появления контролируемой США инфраструктуры у своей северной границы.
Главный источник беспокойства – проект TRIPP, который должен связать основную территорию Азербайджана с Нахчываном через юг Армении. Маршрут будет действовать в рамках армянского законодательства, но Соединенные Штаты получили исключительные права на его развитие.
Для Азербайджана и Турции это дорога к новой региональной экономике. Для Армении – возможность выйти из транспортной изоляции. Для Ирана же это риск сокращения собственной транзитной роли и закрепления американского присутствия рядом с его границей.
Тегеран поэтому поддерживает территориальную целостность Армении и настаивает, что никакой маршрут не должен изменить границы или лишить Иран прямой связи с армянской территорией. Иранская дипломатия приветствовала мирные договоренности, но предупредила против иностранного вмешательства, способного подорвать региональную безопасность.
В этом вопросе интересы Ирана частично совпадают с российскими: обе страны не хотят, чтобы новый порядок на Южном Кавказе формировался Вашингтоном без их участия.
Цена победы Пашиняна
Пашиняну удалось то, что еще несколько лет назад казалось невозможным: пережить военное поражение, отказаться от карабахской модели, переизбраться, отдалить Армению от России и сохранить курс на мир с Азербайджаном и Турцией.
Но теперь он рискует уничтожить собственное главное политическое наследие.
Если новая Армения строится на арестах соперников, давлении на церковь и уголовных делах против всех центров сопротивления, она становится слишком похожей на ту старую Армению, против которой Пашинян когда-то вывел людей на улицы.
Россия действительно потеряла Армению. Азербайджан и Турция получили исторический шанс на мир и открытие границ. Иран оказался перед угрозой новой транспортной и политической реальности.
Но устойчивость всей этой конструкции зависит не только от маршрутов и договоров. Она зависит от того, сумеет ли Пашинян доказать, что строит государство, а не режим личной власти.
Иначе сегодняшний мирный процесс будет восприниматься как проект одного лидера – и может оказаться таким же уязвимым, как его политическое будущее.
Вести Баку