Вести Баку
Военное давление США и Израиля не привело к смене власти в Иране, а Тегеран получил новый рычаг воздействия на мировую экономику через Ормузский пролив.
Одновременно ослабление прежней системы безопасности открывает перед Азербайджаном новые дипломатические и экономические возможности на Ближнем Востоке.
Такое мнение высказал востоковед, эксперт Международного центра NEST Руслан Сулейманов в интервью авторскому YouTube-каналу «Современный разговор с Расимом Бабаевым».
Как передают Вести Баку, эксперт проанализировал последствия противостояния вокруг Ирана, изменения в Афганистане и Сирии, а также растущую роль Азербайджана в регионе.
Иранский режим не только выстоял, но и ужесточился
По оценке Сулейманова, ситуация между Вашингтоном и Тегераном зашла в тупик. Военная кампания развивалась не по тому сценарию, на который рассчитывала администрация США.
Сменить власть в Иране не удалось. Напротив, режим стал более жестким, а его руководство готовится к продолжительному противостоянию.
«Режим в Тегеране выстоял. Он не просто выстоял, а укрепился, стал еще более жестким и радикализированным», – заявил Сулейманов.
Эксперт отметил, что у власти в Иране находятся люди, прошедшие восьмилетнюю ирано-иракскую войну. Поэтому длительный конфликт на истощение не является для них принципиально новым вызовом.
Силовое давление и удары не заставили Тегеран изменить переговорную позицию. Новые санкции также имеют ограниченный эффект, поскольку Иран более 40 лет живет в условиях различных ограничений и успел выстроить механизмы их обхода.
Сулейманов считает, что перед Вашингтоном остаются два варианта: продолжать экономическое и военное давление либо вернуться к переговорам и согласиться на взаимные уступки.
По его мнению, президенту США важно заключить соглашение, которое выглядело бы более сильным, чем ядерная сделка 2015 года, достигнутая при Бараке Обаме. Однако стороны пока далеки от подобного компромисса.
Репрессии усиливаются, но организованной альтернативы нет
Внутренняя ситуация в Иране также изменилась. По словам востоковеда, на улицах вновь появилась полиция нравов, усилились репрессии и выросло число казней.
Иранское общество остается глубоко разделенным. У власти сохраняются искренние сторонники, прежде всего среди религиозной части населения, чиновников и семей, связанных с государственными структурами.
Одновременно существует большая группа противников режима. Одни выступают за реформирование существующей системы, другие требуют полной смены власти, а часть населения поддерживает восстановление монархии и возвращение династии Пехлеви.
Однако у протестного движения по-прежнему нет единого политического лидера и общепризнанной альтернативной программы. Поэтому экономические трудности сами по себе вряд ли приведут к быстрой смене власти, считает Сулейманов.
Более того, по его наблюдениям, продолжение внешних ударов уменьшало поддержку войны даже среди убежденных противников иранского руководства.
Ормузский пролив стал главным козырем Тегерана
Одним из важнейших последствий войны Сулейманов назвал изменение ситуации вокруг Ормузского пролива.
Раньше Тегеран преимущественно угрожал ограничить судоходство, но не переходил к реальной блокаде. Теперь способность Ирана воздействовать на транспортировку нефти и газа стала постоянным фактором мировой политики.
По мнению эксперта, контроль над судоходством дает Ирану более мощный инструмент давления, чем даже его региональные прокси-силы.
«Иранские власти убедились, что у них есть более эффективный инструмент, чем прокси. Это Ормузский пролив. Теперь они могут влиять не только на США, но и на всю мировую экономику», – отметил он.
При этом «Хезболла» в Ливане и хуситы в Йемене, по его словам, не уничтожены и по-прежнему способны создавать угрозы судоходству, наносить удары и дестабилизировать регион.
Однако именно Ормузский пролив превращается в центральный элемент иранской стратегии сдерживания.
Страны Залива больше не полагаются только на США
Война также повлияла на подход арабских монархий к собственной безопасности.
Сулейманов считает, что Соединенные Штаты больше не воспринимаются как безусловный гарант безопасности государств Персидского залива. Американские силы остаются в регионе, но их роль заметно изменилась.
Саудовская Аравия развивает взаимодействие с Турцией и Пакистаном, включая консультации и обмен разведывательной информацией. Объединенные Арабские Эмираты, в свою очередь, укрепляют сотрудничество с Израилем.
Так постепенно формируются новые региональные механизмы безопасности, которые не зависят исключительно от Вашингтона.
По мнению эксперта, подобные форматы не обязательно ведут к новой войне. Напротив, они могут стать сдерживающим сигналом одновременно Ирану, Израилю и США, поскольку государства региона не хотят допустить появления единственного гегемона на Ближнем Востоке.
Афганистан при талибах: меньше наркотиков, но больше бедности
Значительная часть интервью была посвящена поездке Сулейманова в Афганистан.
По его словам, за пять лет власть «Талибана» стала значительно прочнее, а активность террористических группировок, включая афганское крыло «Исламского государства», была сведена к минимуму, хотя отдельные угрозы сохраняются.
Одним из наиболее заметных результатов стала борьба с производством наркотиков. Как отметил востоковед со ссылкой на данные ООН, площадь посевов опийного мака сократилась примерно на 95%.
В Кабуле стало безопаснее, а с улиц практически исчезли наркозависимые, которых власти направляют в специальные центры.
Одновременно гуманитарная ситуация ухудшается. Объем иностранной помощи сократился более чем с $4 млрд в 2021 году до чуть более $1 млрд.
Кроме того, около 4 млн афганских беженцев были вынуждены вернуться из Ирана и Пакистана. Это примерно на 10% увеличило население страны и создало дополнительную нагрузку на экономику и крупнейшие города.
Афганская валюта укрепилась почти на 30%
Несмотря на санкции и международную изоляцию, экономика Афганистана полностью не рухнула.
Сулейманов связал это в том числе с тем, что талибы сохранили на рабочих местах многих чиновников прежнего правительства, особенно специалистов экономического профиля. Некоторые из них получили образование в американских университетах.
Руководящие посты заняли представители «Талибана», однако значительная часть профессионального аппарата продолжает обеспечивать повседневную работу государственных структур.
За пять лет национальная валюта – афгани – укрепилась почти на 30%. Если в конце 2021 года за один доллар давали около 100 афгани или больше, то сейчас курс составляет примерно 65 афгани за доллар, отметил эксперт.
При этом укрепление валюты не означает улучшения жизни большинства населения. Бедность остается широко распространенной, а экономические и социальные проблемы продолжают накапливаться.
Азербайджанский ASAN Xidmət работает при талибах
Одним из наиболее заметных примеров азербайджано-афганского сотрудничества Сулейманов назвал созданную по модели ASAN Xidmət систему государственных услуг в Кабуле.
Проект появился еще до возвращения талибов к власти и продолжил работу при новом режиме.
«Три года назад это было небольшое здание, а сейчас уже целый комплекс. Афганцы активно пользуются им для оплаты налогов и оформления документов», – рассказал востоковед.
По его словам, это один из наиболее успешных проектов взаимодействия между Азербайджаном и Афганистаном.
В Кабуле также высоко оценивают решение Баку открыть посольство. Хотя Азербайджан официально не признал Исламский Эмират Афганистан, дипломатическое представительство страны действует с февраля 2024 года.
Афганские власти рассматривают присутствие посольства как признак готовности Азербайджана строить отношения в новых политических условиях.
Азербайджанские общины Афганистана теряют язык
Главной целью поездки Сулейманова стало изучение азербайджанских общин Афганистана – кызылбашей, афшаров и мервийцев.
По его словам, основная проблема этих групп заключается в постепенной утрате национальной идентичности и азербайджанского языка.
Отдельные общины продолжают сохранять свои корни. В частности, афшары живут в Кабуле, а мервийцы – в Герате. Азербайджанское посольство помогает организовывать языковые курсы, предоставляет книги, учебники и техническое оснащение.
Однако другие тюркские группы, включая боятов, сельджуков и каджаров, в значительной степени ассимилировались и перешли на местные языки – дари и пушту.
«Они все равно ощущают историческую связь с Азербайджаном. Когда я разговаривал с ними на азербайджанском языке, это было прямым соприкосновением с историей», – рассказал Сулейманов.
Азербайджанский газ укрепил отношения с Сирией
Отдельное внимание в интервью было уделено Сирии и перспективам отношений между Баку и Дамаском.
Азербайджан возобновил работу посольства в сирийской столице, между двумя государствами происходят взаимные визиты. Важным фактором стало начало поставок азербайджанского газа в Сирию через территорию Турции.
По словам Сулейманова, в Сирии положительно воспринимают помощь Азербайджана, особенно на фоне энергетического кризиса и масштабных разрушений.
Однако по степени влияния Баку пока нельзя сравнивать с Анкарой, сохраняющей значительно более глубокое военное, экономическое и политическое присутствие.
Тем не менее Азербайджан располагает серьезным потенциалом для расширения своей роли.
Баку может стать региональным посредником
Наиболее перспективным направлением Сулейманов назвал посредническую дипломатию.
Азербайджан уже предоставлял площадку для контактов между сирийской и израильской сторонами. Если такие встречи продолжатся, Баку сможет закрепиться в качестве одного из региональных посредников.
«У Азербайджана есть большой задел на будущее, чтобы стать региональным посредником», – считает эксперт.
Это особенно важно на фоне того, что новые власти Сирии не готовы к прямому военному конфликту с Израилем и пытаются решать вопросы безопасности путем переговоров.
Одновременно Дамаск сохраняет контакты с Турцией, США и Россией, используя противоречия между внешними игроками для укрепления собственной власти.
По мнению Сулейманова, энергетические проекты, дипломатическое присутствие и способность Баку поддерживать рабочие отношения с различными сторонами дают Азербайджану редкую возможность усилить свое политическое влияние далеко за пределами Южного Кавказа.
Вести Баку