Вести Баку
Гибель Али Лариджани может означать завершение одного из этапов войны США и Израиля против Ирана и одновременно открыть новый, куда более опасный период – уже с явными признаками внутренней борьбы за власть.
Как передает Вести Баку, с такой оценкой выступил председатель Центра исследований Южного Кавказа Фархад Мамедов.
На своем Telegram-канале mneniyefm он написал, что после гибели Лариджани в Иране фактически завершилась смена всего военного руководства, а сама система управления столкнулась с новым кризисом.
По мнению политолога, в стране больше не просматривается фигура, способная олицетворять верховную власть в ее прежнем виде. На этом фоне, считает он, именно Лариджани и глава МИД Ирана в последние недели создавали видимость политической преемственности и говорили как бы от имени центра, который раньше ассоциировался с рахбаром.
Мамедов подчеркивает, что Лариджани был последним крупным руководителем, чья легитимность опиралась еще на старую систему связей и авторитет Хаменеи-старшего. При этом, как считает аналитик, он возглавлял структуру, которая имела реальную власть де-факто, хотя в Конституции такая роль прямо не была прописана.
Речь, по сути, идет о неформальной «ставке», где принимались ключевые решения. Ее влияние, по мнению Мамедова, держалось на двух опорах – авторитете рахбара и личном весе самого Лариджани. Теперь, как пишет он, обеих этих опор больше нет.
На этом фоне аналитик делает еще один важный вывод: Израиль, вероятно, продолжит удары по военным руководителям Ирана, чтобы расширить бреши в системе принятия решений. Иначе говоря, речь идет уже не только о военном давлении, но и о попытке расшатать внутренний механизм управления страной.
Мамедов считает, что «модерация» внутренней политики Ирана со стороны США и Израиля уже идет полным ходом. Следующий вопрос, по его мнению, заключается в том, какая именно ветвь власти первой начнет оспаривать сложившийся государственный порядок.
Как отмечает политолог, фактическая сила сегодня находится у КСИР, однако с точки зрения формальной легитимности более сильные позиции сохраняют президент и парламент. Именно это противоречие, по его оценке, и может стать основой нового конфликта внутри элит.
Отдельно Мамедов указывает на возросшие риски для президента Масуда Пезешкиана, предполагая, что угроза для него может исходить со стороны силового блока. Эта часть оценки носит аналитический характер и отражает его собственное видение происходящего.
В завершение он обращает внимание еще на одну деталь – на возможную связь между гибелью Лариджани и телефонным разговором главы МИД Ирана Аббаса Аракчи с Баку. По словам Мамедова, важно понять, состоялся ли этот контакт до появления новости о гибели Лариджани или уже после. Именно это, считает он, может помочь точнее оценить скрытые сигналы и полутона, прозвучавшие в иранской версии пресс-релиза по итогам разговора.
В итоге, по логике эксперта, устранение Лариджани может оказаться не просто громкой ликвидацией, а событием, которое ускорит перераспределение влияния внутри иранской власти – в момент, когда страна одновременно сталкивается с внешней войной и внутренней неопределенностью.