Вести Баку
В Вашингтоне прошло первое заседание так называемого «Совета мира» – инициативы администрации Дональда Трампа, которую уже называют попыткой переформатировать международную систему вне привычных институтов.
Формально речь идёт о платформе для урегулирования конфликтов. По сути – о заявке на перезапуск американского лидерства в условиях, когда традиционные механизмы всё чаще демонстрируют ограниченную эффективность.
В центре обсуждения оказались Газа, Иран, региональная безопасность и ряд затяжных конфликтов. В своей речи Трамп затронул и Южный Кавказ, упомянув азербайджано-армянский процесс как пример того, что даже тяжёлые противостояния могут продвигаться к нормализации.
Это прозвучало не случайно – Кавказ всё чаще рассматривается как часть более широкой геополитической конструкции.
Президент США заявил о готовности выделить 10 миллиардов долларов на восстановление Газы. Звучит масштабно. Но за громкой цифрой пока нет ясного ответа на главный вопрос: кто будет управлять этим процессом и кто станет фактическим гарантом безопасности?
Без политического решения внутри самого палестинского трека любые финансовые пакеты рискуют превратиться в инструмент влияния, а не восстановления.
Отдельно Трамп вновь подчеркнул, что Вашингтон не допустит появления у Ирана ядерного оружия. Жёсткость риторики сохранилась.
Однако конкретных механизмов – будь то новые санкции, переговорные форматы или коалиционные инициативы – представлено не было. Это оставляет ощущение, что ставка делается на политический сигнал, а не на немедленные действия.
Сам формат «Совета мира» выглядит как попытка создать более гибкий инструмент, способный действовать быстрее и вне рамок бюрократических процедур ООН.
В условиях фрагментированного мирового порядка США, похоже, ищут формат точечных коалиций – когда вокруг конкретного кризиса формируется круг стран и решений без долгих согласований.
Для Южного Кавказа это означает одно: регион остаётся в поле внимания Вашингтона. Если новая платформа получит развитие, Баку и Ереван могут оказаться частью более широкой дипломатической схемы.
В таком случае возрастёт конкуренция внешних акторов за влияние на параметры мирного соглашения и архитектуру безопасности в регионе.
Кому выгоден «Совет мира»? Внутриполитически инициатива усиливает образ Трампа как лидера, способного действовать решительно и предлагать альтернативу «парализованной» международной системе.
Внешнеполитически это попытка вернуть США роль центра принятия решений в ключевых кризисах – от Ближнего Востока до постсоветского пространства.
Однако реальная эффективность будет зависеть не от названия и не от громких заявлений, а от того, появятся ли у платформы инструменты, ресурсы и согласие основных игроков.
Пока «Совет мира» выглядит как амбициозная рамка. Станет ли она новой архитектурой или останется политическим проектом – покажет ближайшее время.